Долг Короля - Риссен Райз

В зал проникли еще люди, все — тяжеловооруженные и в масках. Рин взглянула на них, а затем прыгнула куда-то в сторону. Грянули выстрелы.

— Рин! Рин! Нет! — закричал Анхельм, отпихивая солдата. Тот больно ударил его в бок, и герцог согнулся пополам. Его взяли под локти и потащили. Увидев это, Рин сделала неописуемый кульбит и оказалась за спинами у окруживших ее солдат. Выстрелила раз, и кто-то упал, подстреленный. На какие-то секунды зал наполнился грохотом, Рин вертелась под пулями, словно молния, Анхельм не мог даже разглядеть ее неуловимых движений. Он тянул к ней руки, а она бежала в его сторону с выражением лица, обещающим мучительную смерть всем, кто прикоснется к ее Анхельму. В этот момент к нему пришло нелепое, неуместное осознание: Рин любит его.

Кастедар взялся на ее пути из ниоткуда, будто бы соткался из воздуха. Анхельм закричал Рин бежать прочь, но она улыбнулась демону и протянула руку. «Помоги» — прочитал он по ее губам. Кастедар вытянул руку, в ней блеснул пистолет. Раздался выстрел. Рин изумленно оглядела, как растекается по груди кровь и рухнула, как подкошенная. Анхельм захлебнулся криком, ему показалось, что жизнь ушла из него в это мгновение. Солдат отпустил его, и он упал на колени, даже не пытаясь оторвать взгляд от лежащей девушки. К Кастедару подошла, как ни в чем не бывало, Вивьен и что-то спросила. Демон наклонился и приложил руку к шее Рин.

— Рин Кисеки убита. Подтверждаю смерть, — сказал Кастедар как обычно тихим и пустым голосом.

— Операция заняла пять минут, тридцать восемь секунд. Пиши мне в рекорд, Касти! И не забудь рассказать об этом в газете! — весело сказал офицер. — Легендарная убийца Рин Кисеки на поверку оказалась не такой уж и сильной.

— Я опущу тот факт, что убил ее сам, и дам статью, — ухмыльнулся демон. — А теперь выводи-ка отсюда своих ребят. Тело отправится ко мне в клинику на опыты.

Анхельм совладал с собой, поднялся и пошел к демону, не обращая внимания на оклики солдат. В ушах у него зашумело, хотя сердце, казалось, не билось вовсе. Кастедар стоял к нему спиной. Герцог подошел, развернул его к себе и ударил в лицо. Демон от удара упал, а Анхельма тут же подхватили под локти и оттащили назад. Он вывернулся, опустился на колени и обнял Рин за плечи. Всхлип со стоном вырвался из его горла, руки задрожали, его затрясло.

— Рин… Моя Рин… Моя девочка…

— Ну, вот это вот вы зря, ваша светлость, — проворчал Кастедар. Впрочем, Анхельм уже не обращал на него никакого внимания. Его снова оттащили от израненного тела возлюбленной, куда-то повели, кричали, спрашивали… Анхельму было все равно. Его жизнь закончилась там, в этом зале. Теперь все стало неважно. Бессмысленно и пусто.

Пустым взглядом он смотрел на следователя, который допрашивал его о том, как он связан с Рин, и не говорил ни слова. Вместе с ним давал показания Фрис. Келпи лгал изобретательно: он волшебник с нестандартной силой, его документы засекречены, он путешествует с герцогом в качестве охраны. К Рин Кисеки он никакого отношения не имеет, как и его светлость. Почему герцог так бурно отреагировал на произошедшее? Он питал к погибшей романтические чувства, влюбился в нее, когда увидел на улице в Магредине. Нет, конечно же, он не знал, что Рин — преступница и всего лишь морочит ему голову.

Вивьен на вопрос следователя ответила, что Кастедар попросил ее помочь в задержании особо опасной преступницы, а тот подтвердил. После чего ей принесли извинения за испорченное платье, пообещали деньги и отправили восвояси. Дело сшили невероятно быстро, тут же закрыли, журналисты роились вокруг кабинета еще около десяти минут, а затем разлетелись по редакциям писать статьи.

Кастедар сделал официальное заявление для прессы и исчез, как и Вивьен. Анхельма и Фриса доставили во дворец, посоветовав не печалиться и лучше обратить внимание на женщину, достойную герцога. Например, на принцессу.

Анхельм просидел весь оставшийся вечер в комнате, бессмысленно глядя перед собой. Фрис пытался заговорить с ним, но ни одно слово не достигло ушей несчастного мужчины, потерявшего возлюбленную. Он просто ничего не слышал и не слушал. Так и сидел на окне, подтянув колени к груди. Через некоторое время Фрис оставил попытки привести герцога в чувство и ушел, а Анхельм остался один на один со своим горем. Едва захлопнулась за келпи дверь, он ожил и уткнулся лбом в колени. Тихий, едва слышный стон вырвался из его груди. Сердце закололо, словно ребра стали протыкать спицами. Лицо Рин и вытекающая из-под нее кровь никак не уходили из памяти, все глубже и глубже Анхельм погружался в воспоминания о ней, чувствуя, что балансирует на опасной грани безумия. Но безумия столь желанного… Глаза были болезненно-сухими, он не позволял себе пролить ни слезинки, потому что это значило бы для него похоронить Рин с концами. Он уставился перед собой не моргая, всматривался в облупившуюся краску на подоконнике и не мог заставить себя поверить в то, что Рин больше нет. Перевел полубезумный взгляд на темноту за окном. Ветерок из приоткрытого окна нежно погладил его волосы. «Рин? Родная? Воздух пахнет тобой… Ты там, за окном? Я хочу к тебе… Зачем мне жить, если тебя нет?..» В легком шепоте деревьев ему послышался ее голос: «Я здесь. Ты услышал меня! Иди, обниму!» Анхельм сглотнул и потянулся к щеколде на окне. Его руку кто-то поймал, и он с удивлением осознал, что не один в комнате.

— Вы вообще слышите меня? — вдруг донесся до него строгий голос. Анхельм повернул голову и увидел перед собой женщину. Слегка знакомое лицо. Пшеничные волосы, миловидные черты.

— Что с вами? — спросила она, отпуская его руку и прикладывая тонкую теплую ладонь к щеке. — Анхельм, ответьте мне сейчас же!

Герцог промолчал. Взгляд серых глаз женщины смягчился, стал очень добрым.

— Да живая ваша Рин, — вдруг сказала она. — Все было спланировано. Кастедар выстрелил не в сердце, а чуть повыше, пуля не задела ни важных органов, ни артерий. Платье сдержало удар вполовину. Сейчас она в его больнице.

Смысл слов этой женщины с трудом доходил до Анхельма.

— То есть как?.. — промолвил он.

— Вот так. Жива. Можем поехать к ней хоть сейчас, только нас все равно не пустят. Она в реанимации.

— Что? Где?

— Говорили мне, что Соринтия — дремучее место, но чтобы до такой степени… — вздохнула женщина. — Реанимация — это отделение больницы, где возвращают к жизни