Моё небо - Анна Максимова

занятий. Правда, до определённого момента я всё равно не понимала, как это. Всё оказалось просто. Парень сначала требовал, чтобы я обратилась к своему магическому источнику, потом брал меня за руку и своеобразно «присасывался» или заимствовал мои силы, после чего показывал, что и как делать. При этом сиэрнар щедро давал прочувствовать все свои ощущения и требовал их запомнить. Тут-то и выяснилась ещё одна особенность его расы. Все жители океана — сильнейшие менталисты. Именно сродство к ментальной магии даёт им возможность заимствовать чужие силы. И если среди тех же эромайцев по-настоящему сильные менталисты были редкостью, то водные жители почти все владели ей в совершенстве. Эслан признался, что ему не раз приходилось воздействовать на меня, выравнивая мои эмоции. Успокаивая, а по-началу внушая симпатию. Тут я задумалась, а не является ли моё доверие внушённым?

— Ани, я могу на какой-то момент внушить симпатию, сгладить нервозность или злость, но не могу внушить доверие, — ровно пояснил мне Эслан, словно поняв мои мысли, — тем более на расстоянии.

— Да? А как насчёт внушённых задач? — недоверчиво молвила я.

Я уже знала, что сильный менталист способен заставить другого человека выполнить что-то, хочет он того или нет. Внушение было редким даром, но всё же встречалось.

— Ты видела людей под внушением? — и верно прочитав (или почувствовав?) мои эмоции, продолжил. — Нет? Так вот, когда человек находится под чьим-то внушением, он напоминает одержимого. Все его мысли и цели сводятся к внушённой задаче. Неужели всё, о чём можешь думать ты, это доверие ко мне?

В ответ я лишь фыркнула, потому что это было полной ересью. Наверное, мне должно быть стыдно, но больше всего я думала не о своей миссии и учёбе, а о Кае. Уже четыре дня мы, считай, не пересекаемся. Лишь по вечерам встречаемся за ужином, где почти не разговариваем. Да и сам ашрианец проводит со мной не более пяти минут. При этом он, внимательно разглядывая меня, как мне показалось, принюхивался. Короткое общение сводилось к вопросам об успехах друг друга. Кай сказал, что дело постепенно двигается и с каждым днём зверь слушается всё лучше. Но так и не сообщил, сколько ещё ему надо времени. А я скучала. Так невыносимо скучала по нему! По нашим разговорам обо всем на свете, по его прикосновениям, к которым неизвестно когда успела привыкнуть, по аромату его волос и кожи, по невероятным глазам. Мне не хватало его общества так, что выть хотелось.

Всё, что мне оставалось — учиться. К тому же, мне это действительно необходимо, да и Эслан не давал филонить. Как уже говорила, учителем сиэрнар оказался строгим и к процессу подошёл со всей серьёзностью. Мне оставалось только гадать, где он достал учебники и просто книги, некоторые из которых я и в глаза не видела. Наверняка, у него тут есть сообщник. Ведь нереально столь хорошо устроиться в одиночку.

Одно меня радовало: теорией Эслан меня мучил мало, не заставлял штудировать все талмуды, что притащил, от корки до корки, предпочитая объяснять необходимое на словах. Однако, совсем без этого не обошлось. Некоторые тексты парень заставлял внимательно читать и чуть ли не заучивать. Про то, что заклинания я должна была учить так, что разбуди меня посреди ночи и спроси, выдам без запинки, и говорить не стоит. Но большую часть сиэрнар посвящал практике. Увы, то ли учителем он был паршивым, то ли я никакой ученицей, но тут у нас постоянно возникали проблемы.

— Ну что ты делаешь? — шипел на меня Эслан. — Почему вместо водного смерча я вижу бурлящую лужу? Я же всё рассказал, показал и дал прочувствовать. Неужели так сложно просто повторить?

— Я и повторяю! — огрызалась я.

— Вот объясни мне, почему перья твоего лука фиолетового цвета в чёрную крапинку? — вопрошал парень, глядя на мои потуги в магии земли.

— Понятия не имею, — был ему ответ.

— Я просил создать огненную плеть и ударить ей по стене, а не сжечь стул, на котором я сижу! — злился сиэрнар.

— Я же не специально!

Так, в основном, и проходили наши практические занятия. Вроде бы, чего сложного — повторить за Эсланом? Но у меня вечно получалась какая-то ерунда. Мой учитель решил долго не топтаться на месте, осваивая заклинания низшего порядка, и сразу перешёл к более серьёзным. Он с высокой колокольни плевал на разделения магии на ступени и просто старался в ускоренном режиме запихнуть в мою голову как можно больше знаний и умений, которые могли бы мне пригодиться в битве со злом.

— Эслан, я устала, давай отдохнём, — регулярно ныла я.

— Врагу так же во время сражения скажешь? — отвечал мне парень.

Именно в такие минуты, когда от усталости и напряжения уже темнело в глазах, я начинала мечтать, чтобы он куда-нибудь исчез. Хоть на пару денёчков. Увы, исчезать парень не спешил и продолжал пытать своим обучением. В таком ритме и потекли мои дни: учёба, в которой я регулярно феерично лажала, и непроходящая тоска по Каю. Не знаю, сколько я ещё смогу это выносить.

КАЙЛЕН

Ревность — мерзкое и постыдное чувство. Только вот справиться с ней мне никак не удавалось. Стоило только представить, что Элла проводит ежедневно по несколько часов наедине с Эсланом, как внутри поднимался шквал бессильной злости. Я прекрасно понимал, девушка не такая, да и просто доверие и уважение — основа любых отношений. Но Бездна! Мне никак не удавалось подавить болезненный протест в душе, когда думал, как много времени она проводит с другим. В те короткие пять минут, которые я позволял себе по вечерам, встречаясь с Эллой, я, злясь на себя, невольно принюхивался к девушке. Словно собака! Но иначе я не мог. Только убедившись, что сиэрнаром от неё пахнет не особо сильно, я немного успокаивался. Иногда мне казалось, землянка всё это видит, и эти подозрения вызывали стыд.

Ещё я тосковал по ней. Неистово, остро, до щемящей боли в груди. Мне не хватало её общества, голоса, прикосновений. Без Эллы жизнь неожиданно утратила яркость. Стала казаться серой и пустой. До этой добровольной самоизоляции я плохо представлял, как, оказывается, привязался к ней.

Возможно, именно эти переживания тормозили налаживание контакта со второй ипостасью. Не получалось у меня быть достаточно спокойным, чтобы регулярно держать зверя в узде, подавляя его одной только волей. И он, гад, пользовался этим, всякий раз стремясь одержать верх, стоило мне утратить контроль над собственными чувствами и эмоциями.

И всё же, прогресс был на лицо. Львиную часть времени