Любовь не предлагать - Алекс Коваль

Мы с Царицей заходим в ресторан. В помещении играет легкая музыка и стоит тихий гул голосов посетителей. Оглядываемся. Мать с отцом уже на месте. Сидят за забронированным нами столиком и о чем-то переговариваются, пока еще не замечая нас.

Обезьянка едва заметно передергивает плечами.

Я кладу ладонь ей на поясницу, успокаивающе поглаживая.

– Идем? – киваю, подхватывая и сжимая ее ладошку в своей. Ободряюще улыбаюсь и тяну за собой, вперед по проходу к нужному нам столику.

Матушка замечает нас первая. На ее губах расцветает довольная улыбка, а в глазах гордость, когда она опускает взгляд на наши с Обезьянкой руки. Наверное, пока я сам не стану отцом, не смогу понять ее непомерного рвения женить меня. Но понять то, что Марта моей матери нравится, – на это у меня жизненного опыта и проницательности хватает.

– Мам, пап, привет.

– Ирина Георгиевна, Владимир Александрович, здравствуйте!

Оба родителя поднимаются на ноги, тепло нас встречая.

– А мы вас уже потеряли.

– Пробки в городе. Вы еще не делали заказ?

– Нет, решили подождать вас.

Покончив с приветственными обнимашками, я подзываю к нам официанта и отодвигаю для Обезьянки стул. Сам сажусь рядом, наблюдая за ней. Вроде градус ее нервозности немного падает. Волнение моей жены выдает разве что румянец на щеках и забавная привычка сжимать и разжимать пальцы.

Улучив момент, накрываю ее ладошки своей, останавливая. Ловлю ее благодарную улыбку. Мы делаем заказ, и между нашей четверкой завязывается ненавязчивый разговор. Пока на столе медленно появляются салаты и закуски, мы обсуждаем все: от предстоящего хоккейного сезона до нашей свадьбы, на которой мы со всей командой знатно гудели почти три дня. Это было событие таких масштабов, что почти все спортивные каналы мельком, но упомянули о нашей с Царицей росписи. Самые фартовые даже получили от нас короткое интервью из двух слов:

– Поженились и счастливы.

В огромном загородном особняке на выездной регистрации мы собрали всех друзей и родных, устроив реально сказочную церемонию бракосочетания. От воспоминаний о том дне и о моей Обезьянке в белом платье до сих пор ком в горле встает. Эта весна в моей жизни выдалась по-настоящему яркая.

Выныриваю из мыслей, когда к нашему столику подходит официант с горячим и бутылкой красного вина. Ставит четыре бокала. Я свой отодвигаю:

– Я за рулем, – объясняю, а у самого голос проседает до хрипа.

Поерзав на стуле, смотрю на Царицу, взглядом говоря: когда, если не сейчас. Она едва заметно кивает, тоже отодвигая свой бокал, жестом дав понять официанту, что он ей не понадобится. Парень забирает лишнюю посуду и ретируется. Оставляя нас вчетвером.

– Марта, деточка, а ты тоже не будешь вино? – спрашивает матушка.

Обезьянка, смущенно улыбнувшись, качает головой.

Я тянусь к пакетам у нас за стульями.

– Мам, пап, мы вообще-то сегодня не просто так устроили этот ужин.

– Правда? – хмыкает отец. – А мы-то думали, что вы просто по нам соскучились.

– Не без этого! – пихает меня локотком по ребрам Царица. – Но есть и кое-что еще. Вот, – забирает у меня пакеты, протягивая родителям, – это вам от нас небольшой презент.

– Какой еще презент, вы чего удумали? – охает мать. – Зачем вы тратитесь, дети?

– Да мы, собственно, не сильно тратились, – улыбается Царица, обнимая меня за руку. – Просто хотели сделать вам приятное. Надеюсь, у нас это получилось, – договаривает тихо.

– Нам приятно уже то, что вы нашли время в вашем плотном графике, чтобы с нами встретиться, – отмахивается беззаботно мама, – остальное, знаете, такие мелочи, – посмеивается, доставая из пакета небольшую картонную коробку с бантом.

Мы улыбаемся, переглядываясь.

Знала бы она, что ее ждут за «мелочи»…

– А упаковали-то как красиво, – приговаривает Ирина Георгиевна, потянув за белую ленточку, развязывая массивный бант. – Ну вот, теперь мне неудобно, что мы без подарков пришли. Сынок, так нельзя же!

– Можно, мама, можно, – киваю и бросаю взгляд на отца.

Он уже открывает крышку.

Обезьянка крепче сжимает мою руку.

Батя, хмуро заглядывая внутрь коробки, спрашивает:

– Что это? – достает оттуда маленькие голубые пинеточки. – Погодите, это… – вскидывает взгляд. – Да ладно… – теряет дар речи будущий дед.

Мы с Царицей синхронно задерживаем дыхание.

Матушка тоже открывает свою коробку.

Ей хватает ровно двух секунд, чтобы проанализировать увиденное, после чего с ее губ срывается рваный выдох. Губы мамы начинают дрожать. Она смотрит на нас и на содержимое коробки. На коробку и на нас. Трясущимися руками роняет крышку, совершенно того не замечая, и достает из коробки крохотную распашонку с машинками и открытку с аистом. По щекам родительницы катятся слезы, когда она переворачивает открытку и читает шепотом:

– Привет, бабуля, – дрожит ее голос. – Ж-жди меня в январе. Твой… внук. – Вскидывает взгляд на нас: – Внук? Вы… вы что… правда?.. – всхлипывает матушка, прикрывая рот ладошкой. – Правда?! – смотрит на Марту.

Тут уже и моя жена, не выдержав, начинает плакать.

Кивает сквозь слезы с улыбкой, говоря:

– Мы беременны. У нас будет мальчик.

– Деточка моя-я-я! Золото ты мое! Любимые вы мои!

– Мам, спокойно, дыши, – вскидываю я руки.

– Да какой тут «дыши», Сеня? Тут такое… Такое! Идите сюда! – подскакивает с места матушка. – Я бабушкой буду. Буду бабушкой! Представляете?! – заявляет громко, на весь ресторан, который тут же сотрясают понятливые смешки и аплодисменты.

Мы с Царицей смеемся. Обнимаемся. Я получаю поздравления от отца. Сдержанные на слова, но богатые на эмоции. Впервые в жизни вижу, как в глазах бати блестят непролитые слезы. А уж про наших женщин, думаю, и говорить не нужно.

Соплей в этот вечер было много. Счастья – полный ресторан. И разговоров о предстоящем появлении ребенка столько, что к завершению ужина у моей матери точно должна была образоваться мозоль на языке. Никогда я не видел ее такой взбудораженной.

Смотрю на все это и думаю: наш парень точно вырастет тем самым нарциссом с комплексом бога, каким однажды обозвала меня Обезьянка. С такими-то гиперактивными бабушками и дедушками.

Хотя давайте честно?

У нашего пацана такие шикарные гены, что другим он просто вырасти не может!

Эпилог

МОТ – Когда мужчина влюблен

Марта

Шесть месяцев спустя…

– Деталь один соединить с деталью два, стянув конфирматом, – читает Арсений, хмурясь.

– Логично, – кивает Ярик, оглядываясь. – Про один и два. Ты видишь первую?

– Полагаю, это изголовье. Если верить рисунку. А два? И что такое, мать твою, конфирмат? – спрашивает Арс, почесывая висок кончиком того самого конфирмата.