Провинциальный роман - Наталия Шумак

— Нет. Ничего. Я так… От радости.

Врала, впрочем, почти искренне. Почему бы двум старикам и не пожениться? Им вместе интересно. То спорят, то смеются. Дед недоверчиво покачал головой, но пытать не стал. И на этом спасибо. Свои немудреные вещички он, оказывается, уже неделю как перетащил наверх. Ночевала Арина одна.

До чего же пусто показалось в квартире. Мрачно, тихо и холодно. Замерзла под одним одеялом, встала среди ночи, взяла второе. А толку?

* * *

Десять дней в родном городе промелькнули как одно мгновение. Стремительным вихрем.

Ф-р-р-р-р-р.

Дел не было. Зато делишек навалом. Обзвонила немногочисленных близких людей, купила два десятка книг, половину уже успела прочитать. Отправила Валентине долг переводом, а свитер — бандеролью. Вложила в пакет коротенькую благодарственную записку.

Во время ритуального чаепития у Семеновых сделала над собой неслабое волевое усилие и призналась, что мост ведущий на берег Семейного Счастья — взорван.

— Вот так. Увы.

— Ариночка! Девочка. Бедняжка моя. Ужас какой!

Родионова мужественно пожала плечами. Виктор Иванович внезапно прервал стенания своей драгоценной супруги. Обычно у Семеновых такого не случалось, чтоб Людмилу Георгиевну и перебивали?

— Стоп.

— Нафаня?

— Стоп. Не надо. Не сложилось. Передумал он.

— Нафаня??

— Ну, могла и Арина сама мнение поменять. Да и не было разговоров никаких серьезных. Верно? Никто никому ничего не обещал. Никакой катастрофы не случилось. Все. Дело житейское.

— Как ты можешь?

— Хватит. Налейте мне лучше еще.

Арина мужественно сморгнула с ресниц слезинку-другую и спросила небрежно, наполняя синий бокальчик, стоящий возле шефа, давно остывшим чаем.

— А где ваша чашка любимая, кстати?

Виктор Иванович фыркнул. И молниеносно исчез; спрятался от женщин за раскрытым автомобильным журналом. Людмила Георгиевна покраснела. Арина откинулась на спинку стула. Повторила заинтригованно.

— Где чашка то?

После бурного вздоха госпожа Семенова призналась.

— Митенька расколотил. Нечаянно.

— Чем дальше — тем интереснее становится. Что за Митенька?

Из-за обложки то с каким-то серебряным джипом донеслось сдавленное хихиканье.

— ?

— Внук.

— ???

— Ты многое пропустила, Ариночка. У нас тут нашелся внебрачный сын…

Журнал подозрительно затрясся. Людмила Георгиевна положила себе пару ложек меда в пиалку, вздохнула, строго сдвинула брови и покосилась на мужа. Гримаса пропала втуне, ибо виновник происшествий ее не увидел.

— Что?

— Нафаня тридцать лет назад имел, оказывается, связь!

— В глупой юности, до встречи с тобой, родная!

Быстро уточнил муж.

— За пол года до знакомства со мной… Во всяком случае он так излагает сейчас. Может и привирает, чтобы уцелеть. Отмазывается. И не фыркай там. Схожу на кухню. Принесу скалку. Получишь. Понял?

— Ох…

— По его версии события происходили следующим образом. Расстался с девушкой. Про ребенка она ему ничего не сказала. Дело темное. Там был еще один молодой человек. Соперник Нафани.

— ???

Арина пожалела, что не пишет сценарии бразильских сериалов. Такой материал пропадает! Жуть.

— Но ребенок, совершенно точно Витин.

— Почему?

— Похож. Невероятно. Если бы Нафаня решил отпереться, а мальчик рядышком стоял… Ничего у нашего, Казановы, прости господи, не получилось бы. Нос. Брови. Губы… Портрет просто. Яблочко от яблони. Зовут Игоречком.

— Как? Как?

Виктор Иванович пояснил, не выглядывая из-за журнала.

— Игорь он.

Супруга перечисляла мечтательно.

— Красавец. Умница. Жесты и то похожи. Вылитый Нафаня. Я прямо глаз не могла от него оторвать. Работает, к сожалению, водителем. Девушка, я имею ввиду Игоречкину маму была…

Людмила Георгиевна задумалась, подбирая выражение.

— Девушка была из простой семьи. Из самой простой.

— Вроде нас, между прочим. Тоже не из графьев!

Прокомментировал Семенов. Супруга его замечание опять проигнорировала.

— А она сама не выбилась никуда. Не смогла. Замуж выходила четыре раза с половиною. И всякий раз неудачно. Рос мальчишка никому не нужным. Даже отсидел три года за мелкое хулиганство. Но это дело прошлое. Он сам тоже женился глупо. Уже развестись успел. И его… бывшая, уехала в Москву. На заработки. Она на рынке торгует. Так вот. Митеньку она оставила мужу. Тут он и пришел к нам. Игоречек, в смысле. Ясно тебе?

— ???

Арина помотала головой в полном восторге.

— А как он узнал кто отец? Ну, Игорь? Или он давно в курсе был?

— Нет. Не перебивай.

— Молчу.

— Мама Игоря умерла два месяца назад.

— ?

— Гипертонический криз. Упала в обморок на работе. Врачи приехали поздно. Все как в душещипательном и глупом романе. Игорь, убираясь у мамы на квартире, после похорон, нашел стопку писем. Там были и фотографии какие-то.

— Она ждала меня из армии.

Внес в повествование лепту Виктор Иванович. Супруга ужасно не любила помех. Замахнулась на мужа. Вроде бы шутливо…

— А на снимках. Ну, вылитый он сам. Игоречек. Да и письма сомнений не оставляли. Что мама его встречалась с нашим… героем-любовником.

Журнал подозрительно затрясся.

— Ага.

— Игоречек как раз, ну был слегка загнан в угол. Жена ушла. Мама умерла. Ребенок маленький на нем. А ему же работать надо. А мальчишка болеет часто. Сплошные больничные. С работы чуть не выгнали.

— А что с ребенком?

— Это дело поправимое. Педиатры говорят, что ничего серьезного. Слабенький просто. То. Се. Мы сейчас всем этим активно занимаемся.

— И?

— Игорь с помощью друга милиционера в два дня нас нашел, взял сына и пришел. Знакомиться.

В разговор вновь вклинился Виктор Иванович, на минуту отложивший журнал. Взял Людмилу Георгиевну за руку, погладил ладонь, отпустил. Улыбнулся, несколько неловко. Он смотрел в глаза жены с такой нежностью, что Арина почувствовала смущение. А Виктор Иванович, специально для гостьи, решил внести дополнения в рассказ. Сложил журнал, отодвинул в сторонку.

— Дело вот в чем. Парень не дурак. Не хам. С такой новостью к нам в дверь ломиться не стал. Сначала он меня одного выловил. Поставил перед фактом. Решил, так сказать, разведать обстановку. Может, он нам на фиг не нужен. Может, я категорически против, чтобы жена моя о нем и внуке узнала. Лезть в нашу жизнь с бухты-барахты он не стал. Не вовсе кретин, чтобы такие фокусы выкидывать.