Провинциальный роман - Наталия Шумак

Налетела, обняла, прижала к себе, поцеловала и в макушку, и в затылок, и опять в макушку. Погладила по спине. Нехотя выпустила. Заглянула в глаза. Сказала ласково.

— Все пучком, Родионова.

— ?

— Вы слишком разные. Ни фига не получилось бы. Ни за что.

— ?

— Извини, если давлю на мозоль.

Арина дернулась, ответила сухо.

— Переживу.

Внутри что-то натягивалось, натягивалось. Вот-вот лопнет. А тут еще вдруг подруга золотая. Опять схватила. Обняла и забормотала неожиданно.

— Рыжик, ну ты же умница у меня. Рыжулик, маленький, Рыжик… Жалко. Жалко то как.

Захлюпали носами и захныкали обе. Одновременно.

* * *

В следующий раз к теме вернулись три дня спустя. Двадцать восьмого декабря. Арина гладила выстиранные детские вещички. Жена хирурга, спортсменка и активистка красила ногти на ногах. Заявила решительно.

— А, в целом, все пучком!

— Ты, правда, так считаешь?

— Конечно. Молода. Практически здорова. Живешь в своей собственной хате.

— Угу.

Несравненную Виноградову понесло. Она возвысила голос, из сочувствующего близкого человека на глазах превращаясь в командира.

— И вот, что. Пора ликвидировать половую безграмотность. А то позор прямо. Есть у Васьки в отделении один хирург. Да. Да. Вот такая я зараза. Обсудила твою проблему с мужем. И не фиг столбенеть и бледнеть от злости. Не фиг.

— Как ты могла? Алена??

Виноградова сбиться с мысли отказалась. Возмущенные вопли проигнорировала.

— Обалденный мужик. Честно говорю. Котяра каких поискать. Но нежный. Не хам. Как раз такой нам и нужен. Для начала.

— Ты с ума спрыгнула, Виноградина!

— Ничего подобного. Мужик разведенный. Он, конечно, не пропадает, честно скажу. И уже, наверняка десять раз пристроился в какую компанию — погулять. Но если Вася его попросит, как следует, то Новый Год с нами будет встречать. Как миленький. А мы тебя принарядим. Глазки подмалюешь маленько. А то без краски ты на моль похожа. Все вместе посидим, почирикаем. Выпьем немножко. То. Се. Пятое — десятое. А дальше — дело ваше. Глянется мужик — не упускай. У него, кстати, серьезно стоит квартирный вопрос на повестке дня. Все жене с дочкой оставил. Топчется, бедняжка, на одной съемной квартире с семьей брата. И это нам только на руку.

— О, Господи. Ты об этом говоришь, как о сделке.

— Приказ — молчать. Слушать внимательно. Делать все как я скажу. Конечно, если мужик понравится. Вася говорит он хороший. Толковый. Не безрукий. Не пьет.

— Что ж его жена бросила, такого потрясающего?

— А он сам ушел. У них там не мама супруги, а стихийное бедствие. Вроде как она его терпеть не могла, обещала, что дочь разведет обязательно. И своего таки добилась.

— Ерунда какая.

— Почем купила — по том и продаю. Посмотрим на мужика поближе! Внимательно так.

Тут Виноградова изобразила пристальный и пронизывающий взгляд Мюллера. Арине стало смешно. Ненаглядная подруга, твердо решившая устроить ее личную жизнь, еще что-то говорила. Размахивала руками. Подшучивала…

Очевидно, стоило хлопнуть дверью и уйти. А на прощание как следует сотрясти прощальным воплем: «Не лезьте в мою жизнь»!!! — стены кузнецовской обители. Так? Вздохнув, Родионова вновь принялась за дело. Маленькие вещички пахли чем-то запредельно сладким, нежным. Порошок стиральный особенный какой? Или ей, сироте заранской все просто примерещилось? Да? Нет? Не знаю.

Какая разница?

Алена ее любит. Это ясно и ежу. Помочь пытается, на свой лад.

Бесцеремонно лезет в душу. Топчется в ней кроссовками.

Воспитывает.

Эх, жизнь моя жестянка!

Обижаться Арина не захотела. Пришлось еще полчаса разную муру слушать. Лекция на тему о брачных обрядах млекопитающих рода хомо сапиенс, грозила оказаться бесконечной. Виноградова разошлась не на шутку.

Но, странное дело, с каждой секундой Арине становилось все легче и легче и легче.

Майлсон была права?

Разглаживая складки утюгом

Судьба не церемонится. O, yes!

Не стоит хныкать ни о чем и ни о ком.

Кто справа? Ангел. Слева? Верно, бес.

И оба с крыльями. Такие, блин, дела.

Не можешь их уволить? Не взыщи.

Дыра в душе? Вот нитка, вот игла.

Придется постараться и зашить.

Ты справишься. Я верю. Почему?

Сама такая. В шрамах и рубцах.

Сегодня сердце бедное в плену.

Абзац. Облом. Короче, дело швах.

А завтра новый день. Не проворонь.

Другому другу будешь дорога.

Тебе темно? Так разожги огонь!

А от соплей нет толку ни фига.