Кашемировая шаль - Роузи Томас

Эйрлис украдкой вытерла уголок глаза, но потом быстро выпрямилась и расправила плечи. В соседней комнате громко играла музыка и танцы шли полным ходом. Миссис Пэрри потягивала свой напиток.

— Они же поколесили по миру, да? Нерис и Эван? Они долго жили в Индии. Для нас, простых деревенских жителей, это было чем-то за гранью реальности. Наверное, они часто вспоминали те времена.

Меир вспомнила смеющееся лицо бабушки, снятой на фоне озера и цветущих лотосов. Кэролайн сказала, что фотографировал ее красавчик Райнер Стамм. Меир очень хотелось увидеться с Бруно Беккером. Бруно мог рассказать ей об этом швейцарце, но она не знала, как спросить о нем. Ну не так же: «Мне очень жаль, что с твоей дочерью случилось такое несчастье. А теперь расскажи мне о делах минувших дней». Но ей не только нужна была информация, она хотела его видеть. Миссис Пэрри наклонилась вперед и потрогала узел шали Меир.

— Нерис всегда говорила, что лучшие годы жизни она провела в Кашмире.

— Правда?

— Наша Меир три месяца была в Индии. Она посетила города, где жила и работала Нерис, — сообщил Дилан.

Пожилую леди это не очень впечатлило.

— Там все изменилось, как и везде, — сказала она.

Миссис Пэрри, в отличие от Кэролайн Боуэн, трезво смотрела на мир.

В бар вошел Тал. Галстук у него съехал набок. Растрепанный и разгоряченный после танцев, он выглядел счастливым. Тал подошел к Меир:

— Можно пригласить тебя на танец?

Он взял ее за руку и повел в гущу танцующих. Вокруг толкались потные и веселые сельчане. Меир заметила в толпе Энни. Она сняла вуаль и тиару, мягкие локоны рассыпались по плечам. Тал танцевал, как всегда: наступая на ноги и толкаясь. Он посмотрел в глаза Меир и засмущался. Она вновь ощутила себя шестнадцатилетней, тогда Тал был очень близким ей человеком. Вполне возможно, тогда они танцевали под эту же музыку. Разговор с Бруно в Ламаюру, ее настоящее, ее прошлое слились в один поток. Ей было и шестнадцать, и тридцать, она была и в Уэльсе, и в Индии.

— А как насчет джайва, Тал? — крикнула она ему.

Тал вытер пот со лба и улыбнулся:

— Давай, Меир!

Он быстро-быстро закружил ее. Перед глазами Меир замелькал узор ее драгоценной кашемировой шали, цвета которой за семьдесят лет не потеряли яркости.

Весь день и весь вечер она вспоминала. Прошлое виделось ей причудливой мозаикой, она думала о своем детстве, о юности, о разрушенной миссии в Лехе, о Дилане и Эйрлис, о Шринагаре, Хэтти, Тале, о маме и папе, о плато Чангтанг, о Нерис, монастыре в горах, племянницах и племянниках. Лотос. Голова кружилась, она едва справлялась с потоком мыслей. Наверное, это и означает стареть. Воспоминания начинают перекликаться с теперешними событиями, и постепенно временной разрыв между прошлым и настоящим исчезает и все события начинают восприниматься как единое целое. Наверное, нечто похожее переживала и Кэролайн Боуэн, сидя в гостиной в Шринагаре, и миссис Пэрри, коротавшая время в углу бара. Меир запнулась и почти упала в объятия Тала. Он помог ей восстановить равновесие.

— Спасибо, что пришла, — крикнул он ей на ухо.

— Я бы ни за что не пропустила твою свадьбу. Вы будете счастливы.

— Конечно будем, — отозвался Тал. — Мы даже чем-то похожи с Энни. Как считаешь?

Насытившись сплетнями и пропитавшись теплым вином, Меир и Эйрлис глубокой ночью вернулись в гостевые коттеджи. Джеки уже была в постели, а Эйрлис и Меир решили посидеть за бутылкой виски. Вскоре к ним присоединился Дилан. Они мило болтали, сетовали на то, что им редко удается собираться всем вместе.

— Мы отлично провели время, правда? Хорошо, что я уговорила вас приехать, — сказала Эйрлис.

Дилан фыркнул и расплескал виски, вытер рот галстуком.

— Ты всегда права, подснежник, за это мы тебя и любим. — Он поднял бокал. — За вас, сестрички!

Прошел еще один год. В Кашмире снова наступила весна. Миртл и Арчи вернулись в «Эдемские сады». Врачам военного госпиталя удалось собрать Арчи по кусочкам.

— Но не в том порядке, как было, — шутил он.

Он был в вагоне грузового поезда, когда начался обстрел с воздуха. Раздробленные голени можно заменить протезами, но с травмой позвоночника ничего нельзя было поделать. Маджид и еще несколько помощников занесли его инвалидное кресло в плавучий дом. Внутри дверные проемы были достаточно широкими, чтобы Арчи мог самостоятельно выезжать на веранду. Там он сидел целыми днями, смотрел на воду и горы. Вечером Миртл укутывала его пледом. Она призналась Нерис, что специально привезла сюда Арчи. Она надеялась, что целебный воздух Кашмира поможет мужу прийти в себя. Воспоминания об этом чудесном месте помогли ей выдержать не один месяц в госпитале. Раненые прибывали сотнями, кто-то умирал, кого-то удавалось спасти. Выживших солдат отправляли в реабилитационные центры, а на их место поступали новые бойцы. Казалось, этот водоворот окровавленных тел никогда не прекратится. Арчи слишком долго пробыл там. Несколько недель он балансировал на грани между жизнью и смертью, но упрямо цеплялся за жизнь и в конце концов начал выздоравливать. Миртл буквально жила у его постели. Разговаривала с ним, читала ему книги или просто держала за руку.

— Он никогда не сдастся, — сказала Нерис. — Он самый смелый человек в мире.

Когда Миртл не слышала их, Арчи признался Нерис:

— Если бы не она, я закрыл бы глаза и умер. Так было бы проще. Но она каким-то образом убедила меня в том, что мы должны вернуться в наш дом на озере.

Он с тоской посмотрел на озеро и шикару, скользящую по водной глади. Мимо проплывали продавцы цветов; Нерис наклонилась к одной такой лодке и купила охапку ярких пионов. Арчи легонько потрогал влажные лепестки.

— Если бы не Миртл, я бы так никогда и не вышел из госпиталя, не вернулся бы домой. Я обязан ей тем, что могу дышать этим воздухом, наслаждаться этим видом, этими цветами. Мне не жаль себя. Ребята погибли. Как я могу жаловаться на жизнь? А еще много наших в плену у японцев.

Нерис улыбнулась ему. На веранде висели роскошные рога, которые Арчи привез с охоты в горах Ладакха. Арчи больше никогда не будет ходить, не будет ездить на лошади, играть в крикет, заниматься любимыми видами спорта. Улыбаясь, Нерис кусала внутреннюю поверхность щеки, чтобы не расплакаться.

К ним присоединилась Миртл. Маджид принес чашки и чайник. Она вручила Арчи чашку, положила салфетку ему на колени. Она похудела, под глазами появились темные круги. Она больше не пила коктейли.

— Он нуждается во мне день и ночь. — Миртл пожала плечами.

Она много курила, сигареты быстро исчезали из портсигара. Ей удалось привезти Арчи домой, но проблем только прибавилось. Он почти все время проводил в «Эдемских садах». Однажды они попытались перенести кресло Арчи на лодку, но шикара заскрипела под тяжестью кресла и опасно накренилась, Арчи едва не упал в озеро. По тропинке вдоль берега тоже невозможно было передвигаться в кресле — после дождей она превращалась в ров, заполненный грязью. В прошлой жизни длинноногий Арчи запросто перепрыгивал через это препятствие. Даже неровные половицы в доме и порог в ванную были настоящими преградами для человека, который не мог ходить. А когда закончится лето, тут будет слишком холодно для него. Английский врач регулярно навещал Арчи, но он объяснил Миртл, что при любой легочной инфекции или даже простуде ему не смогут помочь в небольшом госпитале Шринагара.