Шумеры - Людмила Сурская

Люда поймала себя на том, что безумно соскучилась по нему, но вида не показала. Дела есть дела. Но этот час тянулся, как целых десять, а он задерживался ещё… Поэтому, чтоб не расстроиться совсем, она опять нырнула в прошлое. "За что же так было покарано человечество? Разрыв любви. Именно это уничтожает людей. Находясь всё время в поиске разорванных половинок счастья, люди страдали. Жизнь пролетала словно сон, превращаясь не во что. Не успеешь родиться и ты уже старик. Не счастливые торопят время, и только обладатели обоих половинок не спешат его подгонять. Ведь была же у меня тогда первая влюблённость, но такой лёгкости в отношениях не чувствовалось. Правда, говорят, что настоящая любовь даёт крылья. А люди так жизнь пытаются протянуть, быстро сходятся, быстро охладевают друг к другу и говорят, что любовь кончилась. Она не может закончиться, если половинки сливаются в единое сердце. Они живут этим. Если любовь испаряется — это не твоя половинка. Но большинство этого не знают. Такие люди не горят по жизни, а тлеют. Какое счастье, что я могу находиться около него часами и мне не скучно. Готова, как девочка гулять с ним по улицам, держась за пальчики и целоваться, целоваться. Даже крохотная вспышка любви — это чудо, а соединение двух половинок сердца и единой на двоих любви всё сметающий на пути поток…"

К действительности вернул звонок от Эда. Собравшись она поспешила навстречу.

— Малыш, я готов. Поскакали. Вообще-то у меня предложение. Давай рванём на зимний лыжный курорт на недельку. — Шептал он ей, обнимаясь в лифте.

— А как же твои родители…

— Родится ребёнок, мы будем привязаны к месту. Поймут, куда же им деваться. Ведь впереди у нас ещё не один Новый год, который мы встретим все вместе.

— Тебе очень хочется?

— Естественно. — Пропустил он её вперёд, выходя из здания.

— Ты любишь кататься на лыжах? — почти догадалась она.

— Угадала. Заяц, лишь бы ты себя хорошо чувствовала…,- подсадил он её в машину. — В противном случае мы останемся дома.

— Со мной полный ажур. — Поторопилась заверить она его. — А что это будет?

— Ага, любопытно? Тироль. Край сверкающих альпийских вершин. Славившийся тирольскими песнями. Говорят, в старину таким пением пастухи-горцы приглашали соседей в гости. Представляешь, какое эхо доносило гортанный перелив в глухие поселения. Я покатаюсь, ты посмотришь.

— Это там проходили зимние Олимпийские игры, кажется в 1964 и 1976 году.

— Вроде бы, да. Как ты эти цифры запоминаешь…

— Эд, но это значит там серьёзные спуски?

— Там всякие имеются, есть спортивные, они отмечены красными флажками, есть лёгкие — голубые. Но встречаются и чёрные. Трассы все освещены даже саночные. Мы покатаемся. Снежная пыль, лунное сияние — это потрясающе.

— Хорошо. Только договорись с Тиной.

— Малыш, ты не пожалеешь, там сауна, баня с соляным паром и бассейн с водопадом. Еда отличная, пять раз в день, фруктов тебе подкупим. О, кстати там отличные омлеты с начинкой, рулеты и картофель с грибами.

— Теперь понятно, почему ты выбрал эту горнолыжную мекку. — Смеялась она, услышав про картошку, — а то сауну он вспомнил, как будто её у тебя дома нет.

— Заяц, ты не только смышлёная, но ещё и страшно глазастая девочка. Обещаю, обед на солнечной террасе высокогорного ресторанчика с видом на гору.

— Уговорил. Мы что приехали?

Заметив, что он паркуется, спросила она.

— Да, придётся походить по этажам. Тебе, кстати, тоже необходимо купить вещи для поездки.

— Но Тина расстроится…

— Перебьётся, зато потом мы будем сидеть мышками приклеенные к ребёнку и к ней…

Поход по магазинам был плодотворным. Но не успели, рассовав сумки сесть в машину, Людмиле позвонил Костя.

— Я слушаю, — недовольно буркнула она, стараясь задержаться вне машины, подальше от мужа.

— Людмила Александровна, понимаю, что свинством занимаюсь, но тут такое дело. У друзей моих горе, помогите…

— Что там? Я с Эдом.

— Сегодня попали по страшному, непонятному состоянию в больницу. Не выживут. Муж и жена. Двое детишек, маленьких девочек, сиротами останутся.

— Но я не врач.

— Врачей хватает, только диагноз поставить не могут, не знают чем и как лечить…

— Хорошо, везите вещи пациентов и давайте адрес того места, где они были перед этим.

— А муж?

— Буду объясняться…

Не дождавшись жену в машине, Эд не поленившись вылез наружу.

— Заяц, что за шатания?

— Эд, нам нужно заехать в одно место…

— Зачем?

— Костя просит помощи…

— Уже и Костя…, это вообще-то как называется… За нашу милицию здоровья не хватит работать. Им понравилось, как я посмотрю.

— Эдик, лапушка, там люди между жизнью и смертью болтаются, есть шанс двум девочкам сиротками остаться.

— Менты прилипли к тебе липучкой… Я вообще-то рассчитывал на это время совершенно на другое…

— Я тоже рассчитывала, — вздохнула она.

— Ладно, поехали. Только я есть хочу.

— Мы быстро. Вот адрес.

— Надо же развлекательное заведение. Это что?

— Его владельцы сейчас умирают в реанимации.

— Кто их?

— Сейчас посмотрим…

— Скучно жить становится. За деньги люди в крыс превращаются. Причём на каждом шагу.

У клуба уже ждали их Костя с Семёновичем. Костя всё время курил и поглядывал на недовольную физиономию Эда. Он комкал в руках небольшой свёрток и Люда сообразив, что это, потянулась за ним.

— Это оно? — забрала она у Семеновича вещи.

— Да. Нам идти с вами?

Люда оглянулась на Костю, тот топтался подальше от Фёдорова, ловя каждое её слово.

— А как же…

Пройдя в зал, они сели за дальний столик. Эд, воспользовавшись случаем, поманив официанта, заказал ужин на всех. Люда, достав вещи, поднесла их к лицу. "Кафе, администратор, красивая женщина лет 30 и жена хозяина клуба. По приятельски пьют чай, болтают. Чай заваривает администратор. Ага, что там она подсыпает? Крысиный яд. Но это не один раз…, почти в каждый её приход сюда. А она появлялась здесь каждый день. Когда же влип в это ещё и муж? Вот оно, последний раз. Но что-то тут не так. Ему она сыпанула мизер, лошадиную дозу получила жена, а он отделался лёгким испугом. А ну — ка я посмотрю ранние сцены… Вот это да, администратор и хозяин любовники. А тут она решает избавиться от законной, чтоб занять её место…".

Откинувшись на спинку гнутого стула, Люда глубоко вздохнула.

— Заяц, попей водички, — поднёс Эд ей стакан.