Все еще впереди - Мариана Запата

Правая рука задрожала.

Я отвернулась, опустила голову и попыталась глубоко вздохнуть. Я в порядке. Я в порядке…

Я оглянулась на мужчину. Он был ниже… и с бородой. Джереми никак не удавалось ее отрастить.

Да и что ему делать в Остине?

Это не он. Это не может быть он, – убеждала я себя, но напряжение не спадало, а вспотевшие руки не переставали трястись. Это не он.

– Мы ее разменяли… Диана, что случилось? – обеспокоенно спросил Даллас.

Я в порядке, – мысленно повторила я, пытаясь расправить плечи и выровнять дыхание. Это не он. К тому же прошло уже три года. Три долгих года. Да и я уже не та, что прежде.

– Что случилось? – повторил Даллас, вставая передо мной. Его высокое, крепкое тело загородило мне обзор. – Ты побледнела.

Я подняла голову и уставилась на треугольник коричневой татуировки, выглядывающий из-под воротника его выцветшей коричневой футболки. Прижала кулак к бедру, ощущая, как по коже побежали мурашки.

– Все в порядке, – фальшиво заверила я соседа.

– Я вижу, что это не так. Что случилось? Тебя тошнит? – Он наклонился и поймал мой взгляд. Ореховые глаза прищурились, рот отвердел. – Что произошло?

Я отвела взгляд, прикусила щеку и судорожно вздохнула.

– Тебе кто-то что-то сказал? – Его голос становился все обеспокоенней.

Черт, черт, черт! Я провела рукой по глазам и поймала взгляд Далласа. Я в порядке. Все это случилось давно. Я уже не та Диана. Не та.

– Показалось, что я увидела бывшего, – просипела я сквозь сжатое горло.

– Понятно. – Он потемнел лицом, и даже плечи опустились.

– Нет. Это не то, что ты подумал. Мы… – Я оглянулась, желая убедиться, что мальчиков нет рядом. Их троица резалась в игру, и я продолжила: – Мы плохо расстались. Я…

О господи. Почему я до сих пор чувствую себя полной дурой? Как это вышло? Я стыдилась самой себя из-за произошедшего. Как мне признаться мужчине, которого я уважаю, что вела себя как законченная идиотка?

Он сосредоточенно нахмурился:

– Ты можешь рассказать мне все.

Я прикусила щеку и постаралась проглотить свою гордость, которая слишком часто мешала в прошлом.

– Мне нечем тут гордиться, понимаешь? – К глазам снова подступили слезы. Что-то слишком часто я стала плакать в последнее время. – Я вела себя тогда как дура…

– Диана, ты не дура, – наморщив лоб и расправив плечи, заявил Даллас.

– А тогда была. – Я хотела, чтобы он понял. Я посмотрела на кассу, но, к счастью, не увидела знакомого цвета волос. По крайней мере, пока. – Он… причинил мне боль в конце наших отношений…

Даллас точно вырос еще на полфута. Плечи закаменели, горло дернулось, а ноздри гневно раздулись.

– Он тебя бил? – низким голосом поинтересовался он, чеканя каждое слово.

– Да…

Крупные ладони сжались в кулаки, шея покраснела.

– Который из них он?

– Даллас, не надо, это не он, – взмолилась я, хватая его за футболку. – К тому же это было давно.

– Для такого и целой жизни мало. – Он скрежетнул зубами. – Который из них, Диана?

– Пожалуйста, не надо. Я не вру. Клянусь, это был не он. Он даже не живет в Остине. Это случилось, когда я жила в Форт-Уорте.

– Это парень в зеленой футболке?

– Нет…

– В красной?

– Даллас, да выслушай же меня…

Кажется, его затрясло от гнева.

– Не упрямься. Это не он. А даже если и он, я ему уже отплатила. Подала в суд, и его посадили в тюрьму на несколько месяцев…

– В тюрьму? – Даллас медленно повернулся и посмотрел мне в глаза. Его лицо… Я еще не видела его таким, и надеюсь, больше никогда не увижу.

– Скажи, как его зовут, и я закатаю его на шесть футов под землю.

Я вздохнула и невольно улыбнулась сквозь слезы.

– Ты будто специально пытаешься влюбить меня в себя, Даллас. Господь свидетель, ты не хочешь, чтобы я просто сунула руку тебе в штаны, нет, тебе подавай все! – Я рассмеялась, пытаясь перевести все в шутку, но, кажется, не преуспела.

Он недоуменно заморгал, уставился на меня, и его лицо вдруг смягчилось.

Я ударила соседа ладонью по животу и коротко тронула за руку.

– Я шучу. Честно. Просто выслушай меня, ладно? Я давным-давно пообещала себе, что больше никогда не стану с ним встречаться. Мальчики даже не знают об этой части моей жизни. Они и без того немало пережили. Забудь о нем, если не ради меня, то хотя бы ради них.

Даллас так долго молчал, что у меня по спине побежали мурашки. И лишь при виде идущего к нам Трипа он нагнулся и взял меня за запястье со словами:

– Назови его имя, и я никому ничего не скажу.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза.

Трип приближался.

Черт.

– Джереми, – прошептала я имя. И добавила фамилию в тот самый миг, когда Трип воскликнул:

– Там была чертовски длинная очередь!

Даллас выпустил мое запястье и отступил на шаг. Если бы не сжатые кулаки, я решила бы, что все в порядке. Но я-то знала, что, осматривая фойе кинотеатра, он кое-кого ищет. Ищет мужчину, которому я позволяла слишком грубо со мной обращаться. Который, разозлившись, слишком сильно сжал мои плечи, когда я рассказала о том, как подстригла клиента мужского пола. Который стиснул мое бедро до синяков, когда ему не понравилось, как я улыбнулась официанту. Мужчину, который назвал меня шлюхой, надавал пощечин и тумаков, когда я ушла тусоваться с друзьями без него.

Я улыбнулась вернувшимся детям, но так и не смогла прогнать воспоминания о Джереми.

Если Трип и удивился царящему на первом сиденье молчанию, то не сказал ни слова. Когда мы высадили Дина и поехали домой, он принялся с кем-то переписываться. Я же просто не находила слов и не представляла, что мог бы сказать Даллас. Не думала, что он способен так сильно разозлиться. Кажется, Трип упоминал о том, что Даллас – человек уравновешенный.

Едва припарковавшись у своего дома, сосед попросил кузена:

– Помоги мне перенести ящики, которые мы видели на лужайке у Дианы, на задний двор.

– Парни, вы не обязаны это делать, – запротестовала я.

– Просто прими помощь, мисс Независимость, – проходя мимо, обронил Трип.

Ну вот что с ними делать? В мозгу тут же зароились разные мысли, но я тряхнула головой и согласилась:

– Ладно. Помогайте.

– Что они туда напихали, черт возьми? Свинец, что ли? – только и проворчал Трип, поднимая ящик, чтобы передать его через забор Далласу. Когда второй ящик очутился на заднем дворе, он вытер