Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

Со мной минимум вещей. В основном одежда Раэля. Пиратский корабль, Кайен и другие игрушки, которые покупал ему Феликс, пришлось оставить в особняке.

— Мама, а синьол будет плакать, когда плидет домой? — спрашивает Рафаэль, хлюпая носом.

— Нет, сынок, синьор не будет плакать, — отвечаю я малышу. Луиджи за моей спиной тихо хекает и прокашливается.

— Но поцему? — удивляется мой мальчик, размазывая слезы. — Я зе за ним плакал, когда он уехал. И ты плакала.

— Потому что он синьор, — отвечаю, прижимая ребенка к себе, — а я его горничная. И ты сын горничной. Зачем ему по нам плакать?

Глава 42

Феликс

— Фел, что это было? — спрашивает Арина, нарушая неудобную тишину, повисшую в салоне автомобиля.

Если бы я блядь знал, что.

Внутренности горят, словно их облили кислотой. В груди не отпускает тупая саднящая боль.

— А ты не видела? — огрызаюсь хмуро. — Я получил по ебальнику.

— Скажи еще, что незаслуженно! — возмущенно восклицает подруга. Отворачиваюсь к окну, но Арина не отстает, дергает за руку. — Феликс, она же тебя приревновала! Она не специально пролила сок, зачем ты начал жестить? Эта девушка в тебя по уши влюблена, она тебя приревновала, а ты повел себя как скот!

Убираю руку, поворачиваюсь к ней лицом. Наконец получается дышать ровно и говорить относительно спокойно, но Арина все равно подается назад.

Походу, выражение лица у меня все еще зверское.

— А ты все еще живешь в иллюзиях, Ари? Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это и есть утка. Я такой и есть, хватит меня обелять и идеализировать.

— Фел, перестань, я же знаю, что ты не такой... — ее губы дрожат, и меня забрасывает обратно в ебучую реальность.

Если я доведу до слез беременную Арину, это ничего не исправит. Я стану лишь гондоном вдвойне, который обидел двоих девушек за рекордно короткий срок.

— Ладно, прости, — хлопаю ее по руке, — прости. Ты же знаешь, что я ебанутый.

— Фел, — она перехватывает ладонью мое запястье, — давай вернемся. Ты перед ней извинишься. Я ничего не поняла, что она говорила про поводок, но... То, что эта девушка говорила про Винченцо... Это же ужасно! Ты в самом деле ведешь себя как он. Зачем ты с ней спишь, если говорил, что не будешь соблюдать этот пункт договора?

— Ари, блядь... — высвобождаю руку, растираю лицо, — ну разве это не мое дело, кого я трахаю?

— Но она хорошая девушка, — не успокаивается Арина, — и у нее такой милый малыш. А ты ее просто используешь?

— Да, прикинь! — смотрю в упор в ее потемневшие глаза. Меня все еще потряхивает.

Арина несколько секунд вглядывается в мое лицо, затем откидывается на спинку сиденья.

— Брехло! Я не верю тебе, Фел! Ты на такое просто не способен!

Я тоже откидываюсь назад, забрасывая на затылок руки. Грудную клетку продолжает давить, словно ее набили кирпичами.

Сука, ну как можно лгать в глаза женщине, которая видит тебя насквозь? Это полный пиздец.

— Я не использую ее, Ари, ты права, — говорю, глядя в потолок. — И да, она мне нравится. Но все зашло слишком далеко. Я сегодня пригласил Берту на свидание, собирался повести ее в какое-нибудь уютное место с видом на море. И сказать, что у наших отношений нет будущего, как-то красиво это закончить. Отправить их с Рафаэлем в безопасное место, обеспечить материально...

— Что за бред ты несешь, Фел? — перебивает меня Арина. Хотя я вроде не сказал, что надеялся на феерический прощальный секс. — Почему ты считаешь, что рядом с тобой им оставаться опасно?

Снова эта ее интуиция, обостренная гормонами. Надо очень, очень осторожно...

— Потому что я блядь не директор музея, Ари! — вскипаю абсолютно естественно.

— Какая ерунда! — фыркает подруга. — Твоему отцу это никак не мешало жениться. Как и главам других кланов. Никому еще это не мешало. Честно говоря, я так на это надеялась, глядя на твои отношения с малышом Раэлем. Мне показалось, ты к нему привязался. Он так на тебя похож, Фел! И он тоже сын горничной, как и ты. Давай развернем машину?

— Не выдумывай, Ари, — качаю головой, — тебе просто так кажется. И не нужно возвращаться. Я ни на ком не женюсь, я тебе уже говорил. Потому я и хочу расстаться с Робертой. Нам нужно остыть. А потом я конечно извинюсь. И мы с ней расстанемся как цивилизованные люди.

— Если бы я знала, что вы спите, я бы ни за что не стала при ней с тобой обниматься, — ворчит Арина. — Хорошо еще, что я говорила по-русски, и она нас не поняла.

Ничего не отвечаю. Даже Арине не хочу говорить правду о Роберте. Я не знаю на самом деле, что поняла Берта. Четко осознаю лишь одно, что до сегодняшнего дня я вообще ничего о ней не знал.

* * *

Прошу Арину высадить меня возле бутика одежды дизайнера, где я обычно одеваюсь.

— Ты же без охраны, — удивленно пробует возразить она, — и ты собирался переодеться в офисе.

— Да похуй, — отмахиваюсь, — до офиса доеду на такси. Куплю здесь новые шмотки, какая разница.

Ари все еще оглядывается с сомнением. Я на всякий случай даже улыбаюсь на прощание, но судя по тревожному лицу подруги моя улыбка ее только пугает.

Стекло дверцы опускается, и я вижу в отражении кривоватый хищный оскал.

Мда, согласен, пиздец. Сегодня лучше не улыбаться.

В бутике мне без проблем подбирают новый костюм с рубашкой и галстуком, здесь же быстро переодеваюсь.

— Синьор Ди Стефано желает что-то еще? — девушки-консультантки готовы расстелится красными дорожками.

Почему-то само собой в голове всплывает, как это звучало у нее.

Никто, никто не умеет говорить это с таким достоинством, как она. И говорить так, что только от одного звука голоса синьор блядь реально желает...

Так какого хера ты выебываешься?

— Я хотел бы посмотреть женскую коллекцию, — обращаюсь к девушкам, и меня ведут в соседний зал.

Мне ничего не нравится из того, что предлагают.

— Я сам посмотрю, — качаю головой. Начинаю одну за другой перебирать вешалки. И замираю.

Вот оно. Глубокого синего цвета, как грозововой океан. Открытые плечи, низ из струящегося шелка. Прикрываю веки, представляю ее в этом платье...

Передо мной возникают распахнутые голубые глаза, в которых как на мокром