Песня о любви - Эль Кеннеди

— Ты в порядке?

Она смахивает воду с ресниц и потирает висок.

— Да.

— Можешь плыть?

Когда она кивает, мы отталкиваемся от платформы и плывём к берегу. Выходим на песок, где я обхватываю её лицо обеими руками, осторожно массируя висок. Моё тело всё ещё переживает фантомный страх, пульс бешено стучит, кожа ледяная. Всё из — за того момента, когда она ушла под воду, — тогда казалось, что весь мой мир остановился.

— Черт, детка. Когда я увидел, как ты ушла под воду... — я перевожу дыхание.

— Я в порядке, — говорит она, убирая мокрые волосы с глаз. — Меня просто на секунду оглушило, а потом я потеряла ориентацию. Я не понимала, где нахожусь.

— Ты меня до смерти напугала. — Облегчение, текущее по моим венам, заставляет меня наклониться и быстро поцеловать её, просто чтобы убедиться, что она действительно здесь.

Она издаёт сдавленный звук, когда наши губы встречаются. Сначала я принимаю её реакцию за гнев.

Но потом я понимаю, что это паника.

И тут я вспоминаю, что мы не одни.

Я назвал её «детка».

Я поцеловал её.

И мы не одни.

Кто — то прочищает горло, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как каждый человек, которого мы знаем на этой земле, смотрит на нас.

Чат отцов

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Ну. Это случилось.

ДЖОН ТАКЕР:

ДЖОН ЛОГАН УДАЛИЛ ГАРРЕТА ГРЭХЕМА ИЗ «ЧАТА ОТЦОВ»

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Взрослый поступок.

ДЖОН ЛОГАН: Отвали, Дин.

КОЛИН ФИТЦДЖЕРАЛЬД:

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС:

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ ДОБАВИЛ ГАРРЕТА ГРЭХЕМА В «ЧАТ ОТЦОВ»

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ УДАЛИЛ ДЖОНА ЛОГАНА ИЗ «ЧАТА ОТЦОВ»

ДЖОН ТАКЕР: Отец члена должен унижаться перед отцом вагины.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Согласен.

КОЛИН ФИТЦДЖЕРАЛЬД: Я не знаю...

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Я вижу тебя, Фитц. Ты так говоришь только потому, что у тебя четверо сыновей с членами.

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: Это чушь. Это не я должен унижаться.

ДЖОН ТАКЕР: Я создаю опрос.

ДЖОН ТАКЕР: Ладно, голосуйте.

«ЧЕЙ ОТЕЦ ДОЛЖЕН УНИЖАТЬСЯ?»

«ОТЕЦ ЧЛЕНА» 7 голосов

«ОТЕЦ ВАГИНЫ» 2 голоса

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: И это победа вагины.

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: Чёрт возьми.

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ ДОБАВИЛ ДЖОНА ЛОГАНА В «ЧАТ ОТЦОВ»

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: Хватит ныть, как маленький, чувак. Он не специально.

ДЖОН ЛОГАН: О, то есть он случайно переспал с моей дочерью?

ДЖОН ЛОГАН УДАЛИЛ ГАРРЕТА ГРЭХЕМА ИЗ «ЧАТА ОТЦОВ»

ДЖОН ТАКЕР ДОБАВИЛ ГАРРЕТА ГРЭХЕМА В «ЧАТ ОТЦОВ»

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: СДЕЛАЙ ЭТО ЕЩЁ РАЗ, МУДАК. ДАВАЙ, РИСКНИ.

Глава 37. Блейк

Мы разбираемся с чрезвычайной ситуацией национального масштаба

— Как давно это продолжается?

— Кто был инициатором? Это он, да?

— О, отвали. Это так сексистски с твоей стороны.

— Что здесь сексистского?

— Что, думаешь, раз он мужчина, значит, он сделал первый шаг? Это современный мир, Джон. Женщины тоже бывают инициаторами.

— Не называй меня, блять, Джоном, Гаррет.

О нет, они уже перешли на имена друг друга.

Это серьёзно.

Со своего места на угловом диване я посылаю Джиджи безмолвную мольбу. Помоги нам. Пожалуйста. Она единственная «незаинтересованная сторона» (как выразился мой отец), которой позволили войти в гостиную, потому что, судя по всему, это допрос только для Грэхемов и Логанов. Всех остальных изгнали на терассу, чему я благодарна. От меня не ускользнула обида на лице Бо, когда он понял, что мы с Уайаттом спим. Но я не готова никому ничего объяснять.

— Не важно, кто был инициатором, — вставляет Джиджи. — Ну, они тусовались. Подумаешь.

— Что значит «тусовались»? — требовательно спрашивает Гаррет, в то время как мой отец рычит: — Определи значение слова «тусовались».

Ханна переглядывается с моей мамой.

— Ладно, — встревает она. — Давайте все выдохнем и успокоимся.

— Да, давайте успокоимся, — раздается чей — то голос.

— Нет причин паниковать, — подхватывает другой голос. — Мы всегда знали, что это когда — нибудь случится. Я просто предполагал, что это будет кто — то из «Золотых мальчиков».

Мы все оборачиваемся и видим Такера, прячущегося за кухонной стойкой. Затем появляется Дин, словно в игре «Убей крота». Должно быть, они пробрались в дом через парадную дверь и подкрались так, что никто их не заметил.

— Убирайтесь, — рявкает отец. — Мы разбираемся с чрезвычайной ситуацией национального масштаба.

— Ладно, мы уйдём, но потом нам будет нужен отчёт в групповом чате, — умоляет Дин.

— Разумеется, — фыркает папа.

Их шаги гулко разносятся по коридору, и мы слышим, как они смеются, выходя из дома. На другом конце дивана мама расслабленно складывает руки на коленях и смотрит на меня.

— Слушай, ты, конечно, не обязана ничего нам объяснять...

— Как бы не так, — говорят папа и Гаррет в унисон.

— Боже мой, — бормочу я, краснея от смущения. — Мы просто проводим время вместе. Ничего такого.

— Значит, это отскок*? — ворчит папа. — Отскок — это всегда плохая идея, сладкая горошинка.

(*прим. пер.: термин «отскок» в отношениях означает ситуацию, когда человек вступает в новые отношения вскоре после серьёзного разрыва, ещё не оправившись от предыдущих).

— Нет, не всегда. Иногда это хороший способ очистить вкусовые рецепторы. — Краем глаза я вижу, как губы Уайатта дёргаются — его забавляет мысль, что он выступает в роли «очистителя вкуса». — Ты бы предпочёл, чтобы я всё ещё была с Айзеком? — бросаю я вызов отцу.

У него отвисает челюсть.

— Не ставь меня в эту невозможную ситуацию. Картофелина против бабника?

— Эй, — встревает Ханна, тыча пальцем в моего отца. — Я понимаю, это твоя единственная дочь, и ты, как бы помягче сказать… психопатически гиперопекающий…

Мама тихо фыркает.

— Но ты знаешь Уайатта всю его жизнь, — заканчивает Ханна. — У него есть голова на плечах.

— Спасибо, мам, — бормочет Уайатт.

Это первые слова, которые он произнёс с начала допроса. Но, похоже, ему совсем не неловко. Он просто сидит, глядя на свои кроссовки и крутя кольца на пальцах, и выглядит как легкомысленный, невозмутимый плохой парень — каким и является. Не только я это замечаю: мой отец вдруг прищуривается, глядя на Уайатта.

— Хватит строить из себя крутого, — говорит он ему. Я смеюсь, и он снова бросает на меня испепеляющий взгляд. — Не смейся над тем, что он крутой.

— Я