Сделано с любовью - Алиса Перова

– Мне нужен Кирилл Ланевский.

Но, вместо «Вы ошиблись», раздался щелчок замка и дверь распахнулась.

Всё, как в хреновой мелодраме!..

Длинные голые ноги… мужская рубашка – даже не хочу думать, чья… но думаю!.. Изящная шея, темное каре, припухшие губы и огромные синие глаза, в которых застыли слёзы. Почему?.. Собственно, ответ у меня уже сформировался. Вероятно, вернувшись домой, Кирилл – а я, дура, ещё хотела рассказать ему о детях! – дал отставку этой девушке, и теперь она плачет, сопротивляется и никуда не хочет уходить. Всё это очевидно, как и то, что девчонка, даже несмотря на зарёванное лицо, выглядит хорошенькой. Высокая, тонкая и очень молоденькая – вряд ли старше меня. Единственное, что порадовало – это её маленькая грудь, совсем незаметная под свободной рубашкой. Ага – а моя прямо-таки рвёт тесный плащ! Один-один, короче!

– Кирилл спит, – обиженным тоном произносит плакса, а с её длинных ресниц срывается слеза и ползёт по щеке, укоризненно поблёскивая в мою сторону.

Кирилл спит…

И моё ошалевшее воображение срывается в галоп, лягнув меня копытами под дых. Больно, но я терплю. А ещё думаю, как хорошо, что я в трусах – в них я крепче духом.

– А ты почему не спишь? – срывается у меня с языка чересчур резко и вызывающе, и следом запоздало ковыляет осознание, что это не она ко мне заявилась, да и на «ты» мы не переходили…

– Так ведь ты пришла! – плаксиво и обвиняюще звенит голосок девчонки. – Так и будешь тут стоять?

Вероятно, я должна воспринимать этот вопрос, как посыл восвояси, но я сегодня уставшая и несобранная, поэтому расцениваю его как приглашение и шагаю в квартиру, вынудив брюнеточку отступить. С досадой отмечаю, что даже на высоких шпильках я ниже, чем она босиком. Захлопнув пятой точкой входную дверь, я прожигаю взглядом обнажившееся плечо девчонки и приветствую её бодрым голосом:

– Доброе утро, меня зовут Аика!

Шмыгнув носом, она кривит губы и отмахивается:

– Да какое оно доброе?.. Я – Наташа, – она разворачивается ко мне спиной и, удаляясь, бормочет: – Проходи, только разуйся. Пол у нас тёплый.

От этого «у нас» в моей груди всё сжимается, как перед прыжком или взрывом, а память, то ли спасая, то ли издеваясь, подкидывает забытую информацию – у Кира ведь есть сестра! Только, кажется, она ещё маленькая и вроде не Наташа… Ну, такое себе воспоминание… Но я здесь не намерена играть в угадайку и чувствовать себя как не пришей кобыле хвост, поэтому, откинув дипломатию, рявкаю девчонке вслед:

– Сюда иди, Наташа! Я не собираюсь греть пятки о ВАШ тёплый пол.

Она оглядывается, растерянно моргает и пожимает худенькими плечами:

– Ну… если не хочешь, можешь и не разуваться…

Какая-то дура блаженная! Она что думает – я к ней на девичник прискакала? Или… и тут в голову полезли нехорошие мысли… Ну нет – надеюсь, ничего неприличного она не имеет в виду.

– Наташ, кто ты Кириллу? – спрашиваю негромко, но с нажимом.

Её глаза и рот удивлённо распахиваются… и так хочется двинуть по распухшему носу, чтоб его хозяйка соображала быстрее.

– А Кир разве тебе не сказал?.. Я его сестра! Двоюродная, правда, но всё равно сестра, – заверяет она меня с жаром. – А ты подумала…

Из меня непроизвольно вырывается нервный смешок, ещё один… Я прижимаю ладонь ко рту и запрокидываю голову, ощутив, как глаза обожгло подступившими слезами. И только сейчас, изо всех сил стараясь не заплакать, я осознаю, что испытала настоящий стресс. А теперь у меня, похоже, откат.

– Аика, прости, я не знала, что ты придёшь, – виновато лепечет Наташа и, подобравшись ко мне, протягивает руку. – Кир мне ничего не сказал… то есть он сказал про тебя, а потом… – она громко всхлипывает и повышает голос: – А потом взял и уснул, а я так его ждала-а…

И она горько заплакала, спрятав лицо в ладонях. А я от удивления сразу успокоилась и, стянув с себя сапоги, ступила на приятно тёплый пол. Теперь, когда у моих детей снова есть отец, разница в росте с Наташей перестала иметь значение, а вот от чужих слёз мне очень неуютно.

– Наташ, а что случилось, почему ты плачешь? – я держусь подальше, потому что опасаюсь её импульсивных объятий и, пробежав взглядом по гостиной, нахожу дверь, за которой, вероятно, и спит мой Кир. – Может, мне Кирилла разбудить?

– Ещё чего! Пусть теперь дрыхнет, раз это намного важнее моих проблем, – Наташа подглядывает за мной сквозь щель между пальцами и, вздрагивая всем телом, произносит: – Я там у Кирюхи начатую бутылку джина нашла, давай тяпнем по чуть-чуть, а… Ой, слушай, а ты блинчики делать умеешь?

Глава 51

Аика

У Кирилла небольшая, но очень приятная квартира в стиле баухауз – эстетично и практично. Мне нравится способность людей максимально эффективно использовать родные квадратные метры. Интересно, Кир сам занимался своим интерьером? Не хочется думать, что здесь приложила свои очумелые ручки и смекалку его бывшая. Однако мне сложно представить себя хозяйкой этой стильной клетушки – для нас с девочками здесь недостаточно простора и красок.

Наташа шмыгает носом, но уже не плачет и активно хозяйничает на кухонном островке, отделённом от гостиной высокой барной стойкой. Звенит фужерами, хлопает дверцей холодильника и что-то недовольно ворчит себе под нос. Потом громко вздыхает и с досадой шлёпает ладонями по глянцевой столешнице:

– Слушай, у Кира тут мышь повесилась! Нет ни сока, ни тоника… зато минералки полно. Ты как, не против? Ты вообще с чем джин предпочитаешь?

– Мне всё равно, Наташ, я не слишком в этом разбираюсь.

– Да?.. Ну и отлично! – она выставила на стойку две маленькие запотевшие бутылочки с минеральной водой и нахмурилась, разглядывая меня. – Айя, а ты раздеться не хочешь?.. Это ничего, что я тебя так называю?

– Нормально, – я согласно киваю и, развязав пояс, распахиваю полы плаща на ширину ладони. – Как видишь, я не очень готова раздеваться, – озвучиваю очевидное и наблюдаю, как у Натальи вытягивается лицо, но почему-то совершенно не испытываю смущения.

– О-о! А по-моему, ты отлично подготовилась. Секси! Прости, похоже, я погубила твой великолепный план. Знаешь, это как раз в моём духе – всем