Я люблю Капри - Белинда Джонс

Я начинаю слегка нервничать. Давно уже мне не доводилось выполнять такую работу, а этот Алессандро, кажется, немного непредсказуем.

Тайлер нажимает на кнопку звонка и успокаивает меня:

— Веди себя так же спокойно, как во время инцидента с официантом в отеле «Палас», и все будет нормально.

Я чувствую прилив гордости — он заметил. С той стороны двери доносится шарканье и невнятное ворчание — кажется, что ее сейчас откроет горбатый и волосатый троглодит. Но человек, появляющийся перед нами, чисто выбрит (очень чисто — налысо). Просто у его ног притулился мохнатый пес. чья шерсть свалялась в настоящие реггийские дреды.

— Очень приятно с вами познакомиться. Тайлер Гамильтон. Это моя переводчица. Ким Риз.

— Non parla Inglese! — резко говорит художник.

Похоже, моя очередь.

До встречи с Алессандро мне казалось, что Тайлер настолько полагается на свою внешность в деле завоевания собеседника, что его очарование способно действовать только на женщин и геев. Но как только мы входим в мастерскую, он начинает говорить о работах Алессандро с такой бесстрастной компетентностью, что мне приходится потрудиться. чтобы адекватно и красиво перевести его речь. Янтарные глаза Тайлера сияют — я не замечала такого за ним раньше. Ну. разве что в тот момент, когда он несколько наспех поцеловал меня за то. что я щелкнула Моргана по носу. Такое впечатление, что запах красок и скипидара пробудил иную сторону его натуры. Алессандро отвечает в тон. Особенно когда Тайлер говорит о выгодных сделках, которые он заключал с другими художниками по всему миру — включая одну, заключенную в прошлом году в Загребе. (Так вот откуда он знает, как по-хорватски «спокойной ночи».)

Я смотрю на дерзкие полотна и размышляю, что я могла бы здесь купить на свои пять тысяч фунтов. Учитывая энтузиазм Тайлера. мне бы хватило. наверное, только на палитру с автографом.

— Вы должны пообедать со мной. — настаивает Алессандро.

Его пес, похоже, не убежден в том, что это хорошая идея. Должно быть, он боится, что тогда ему достанется меньше объедков.

— Мне бы очень этого хотелось, но, к сожалению, не получится — мы обедаем с друзьями моего отца, — огорченно говорит Тайлер. Впервые слышу.

Алессандро опечален, но Тайлер быстро заглаживает неприятный момент лестью:

— Ллессандро, для меня было огромной честью увидеть ваши самые последние работы на столь деликатной стадии. Я с нетерпением жду, когда можно будет выставить ваши уже оконченные и озаренные лучами заслуженной славы работы в Нью- Йоркской галерее.

Ллессандро благодарит нас легким поклоном, жмет нам руки и провожает до выхода.

Тайлер пребывает в столь хорошем расположении духа, что даже предлагает обратно пройтись пешком.

— Это было изумительно! — смеюсь я и ускоряю шаги, чтобы не отставать. — Я и не знала, что ты такой поклонник его работ.

— Он пишет вполне сносно, но дома бы я такое держать не стал, — пожимает плечами Тайлер.

Я на мгновение теряюсь.

— Но ты столько всего наговорил…

— Это работа. Со временем начинаешь понимать, что именно они хотят услышать. Но все равно приятно, когда понимаешь, что поймал его на крючок! — самодовольно говорит Тайлер. — Мы хорошо заработаем на его картинах.

И это все, что его интересует? — А ты, кстати, великолепно справилась. Я давно заметил, если переводчик — женщина, это порядком расслабляет собеседника.

Я пытаюсь, как советовала Клео, поиграть в адвоката дьявола и думаю: может, это только бравада? Может. Тайлеру проще говорить пренебрежительно о своей привязанности к абстрактному искусству — например, потому что Морган постоянно его высмеивает?

— А уж привлекательная переводчица… — Тайлер мне подмигивает.

— А что за обед с друзьями твоего отца? — Я надеюсь отвлечь его. чтобы избежать дальнейших комплиментов.

— Да, ерунда — просто не хотел слишком долго торчать у Алессандро. Когда перетянешь их на свою сторону, то уже нельзя рисковать — вдруг чем-нибудь обидишь ненароком. Лучше все заканчивать побыстрее, так мне кажется.

— И куда мы идем?

— «Боттега дель Вино», — говорит Тайлер с жутким акцентом. — Мне порекомендовал коллега из Нью-Йорка — там, говорят, чудесная атмосфера.

Как и было обещано, ресторан гудит от оживленных разговоров, а с кухни время от времени доносится звон бьющихся тарелок. Все, казалось, пребывают в приподнятом настроении, кроме одной девушки-подростка, которая ковыряет свое ризотто, съедая по рисинке в минуту. Нас проводят к накрытому белой скатертью столу, и я размышляю, что появилось здесь раньше — горчичного цвета стены или густой сигаретный чад. К счастью, высокие потолки позволяют дышать более-менее нормально.

На каждом столе выстроилось соответствующее количество высоких бокалов для шампанского. Не успеваем мы сесть, как официант наполняет наши бокалы шипучим золотом — вот это цивилизация!

— Салют! — Я поднимаю бокал. — За то, чтобы мы подписали контракт с Ллессандро!

— За то, что мы с тобой — такая великолепная команда! — отвечает Тайлер.

Я чуть не поперхнулась шампанским и быстренько спряталась за меню.

— Тут есть очень странные вещи, — качает головой Тайлер. — Треска, тушенная в молоке с анчоусами.

Мой желудок уже сжимается, предчувствуя поленту со шпиком или, хуже того, рубец с пармезаном.

— Аррабьята — это же острый соус? — спрашивает Тайлер.

— Да, «arrabbiata» и значит «сердитый», — говорю я.

Сердитый соус!

Это его немного позабавило.

— Ты уже выбрала, что будешь?

— Наверное, Bigoli all'Anatra.

— По-английски!

— Толстые спагетти с соусом из утки и салат, наверное. А ты?

— Пармскую ветчину, потом филе оленя со сладким красным вином и лесными фруктами, — решает Тайлер, закрывая меню.

— У них огромная карта вин, правда? — восхищаюсь я, разглядывая исписанную мелом грифельную доску. — «Палазотта», «Санта-Кристина», «Вертиго». Вот, наверное, что заказала бы Ким Новак! — шучу я.

Никакой реакции со стороны Тайлера. — Ну, знаешь, из фильма Альфреда Хичкока… — Люка бы понял, о чем я, презрительно фыркаю я про себя.

И тут я опять слышу голос Клео — она уговаривает меня усомниться в том, что все в нем однозначно плохо. Может, стоит попробовать поострить о чем-нибудь более насущном? Я читаю дальше:

— «Реинелла Шираз». «Альбион». «Брадизимо» — любимое вино Дженнифер Аннистон.

Слабая улыбка. Интересно, что может рассмешить этого человека? Он определенно не похож на своего отца.

— Ита-ак. — начинаю я. — ты часто видишься со своей матерью?