Свет мой зеркальце, скажи… - Екатерина Риз

Ромка упрямо буравил меня взглядом, после чего снова хмыкнул. И вместо того, чтобы мне ответить по делу, спросил:

— Ты платье купила для ужина?

— Куплю, не переживай. Тебе понравится.

— Об этом я не переживаю, знаю, что понравится. — Он наклонился и замер, ожидая ещё одного моего поцелуя. Я его поцеловала.

В общем, чтобы скоротать время, я занялась покупками. Поездила по мебельным салонам, выбрала для Ромы новый письменный стол, диван и даже сейф. Чтобы он мог туда убирать оружие, которое до сегодняшнего дня спокойно лежало в верхнем ящике стола, и меня этим сильно беспокоило. Я не ходила на него смотреть, не трогала, Боже упаси, но когда вспоминала, мне становилось не по себе. Поэтому заказала сейф, и эту покупку Рома одобрил.

— Нужная вещь, — сказал он, а когда «нужную вещь» через неделю доставили и установили в углу его кабинета, первым делом спрятал в него не пистолет с кобурой, а бутылку марочного коньяка. Ох уж эти мужчины.

В пятницу нас ждали на ужин в доме старика Гровера. Называть его «стариком Гровером», даже мысленно, мне было неловко, я же совсем не знаю человека, и, возможно, Рома лишь наговаривает на его неприветливый характер, но выговаривать каждый раз Марк Бернардович, было тяжело. Я пыталась представить, как пройдёт вечер, настраивала себя на знакомство с людьми, платье выбирала придирчиво и дотошно. Объехала не один магазин, прежде чем остановила свой выбор на чёрном классическом варианте, с неглубоким вырезом на груди, зато с полуоткрытой спиной. Скромно, стильно, фигуру подчёркивает, очень женственный силуэт. А рукава и оторочка подола — тончайшее кружево.

— Твой Роман Евгеньевич умрёт, — заявила Светка, прильнув к монитору и разглядывая меня, когда я крутилась перед ноутбуком, демонстрируя ей купленный наряд. — Сколько стоит?

Я рукой на неё махнула.

— Даже не спрашивай. Но Рома сказал: на Марке Бернардовиче не экономить.

— Как его зовут?

Я сделала вдох и чётко повторила:

— Марк Бернардович. Очень надеюсь, что у меня с дикцией всё в порядке, не хотелось бы опростоволоситься в первый же вечер.

— Ничего, Ромочка тебя прикроет своей широкой грудью. Или спиной. Или грудью… В общем, не переживай.

— Легко тебе говорить, — разобиделась я и с подругой попрощалась. Моего волнения никто не понимал, даже лучшая подруга.

Я остановилась перед зеркалом, повела плечами, чтобы платье село идеально и повторила:

— Марк Бернардович. — Подумала и добавила: — Приятно познакомиться, Олимпиада.

Мда, не с моим именем на чужое жаловаться.

Снова послышался сигнал скайпа, я на кухню вернулась, уверенная, что это Света перезванивает, но неожиданно увидела лицо матери на экране. И в первый момент замерла, не зная, как поступить. Затем приняла вызов, присев на высокий табурет у кухонной стойки.

— Здравствуй, мама, — проговорила я, как мне показалось, ровным тоном.

— Липа, ты совсем про меня забыла, — неожиданно высказала мне мать. — Почему не звонишь?

— Мы же недавно разговаривали, — возразила я.

Наш последний разговор был про Ладу, мы обе это вспомнили, и, судя по лицу матери, неприятно стало нам обеим. Но она постаралась побыстрее с собой справиться, и мне улыбнулась.

— Ты звонила мне по делу. А просто так мы с тобой давно не болтали.

Можно подумать, что когда-то болтали, если только она мне пересказывала события из своей жизни.

— Как у тебя дела? — послушно спросила я.

— Всё хорошо. Мальчики балуют, но это нормально. Я тебе говорила, что отдала их на теннис?

— Теннис? Они же занимались футболом?

— Яну не нравится футбол, а разлучаться они не желают. Пришлось искать что-то, что понравится обоим.

Я покивала.

— Да, они же близнецы.

— Вот именно. — Это было весьма странное замечание, по крайней мере, для меня, оно даже царапнуло меня, но мама, как всегда, ничего предосудительного в своих словах не обнаружила.

Вместо этого ко мне присмотрелась.

— Ну-ка, ну-ка, что за платье?

Я не утерпела и с табуретки спрыгнула, снова покрутилась, демонстрируя ей наряд.

— Новое, я сегодня купила. Тебе нравится?

— Очень тебе идёт. Знаешь, ты на меня похожа. Когда я была моложе. Только у меня волосы всегда были короче. Может, тебе тоже стрижку сделать?

— Не думаю, что Роме понравится.

— Роме? Что за Рома? Я первый раз слышу.

Я крутиться перестала, посреди кухни остановилась, осознав, что мама, на самом деле, не в курсе о моих изменившихся личных обстоятельствах. Я вернулась к стойке, на табурет влезла.

Выглядела смущённой.

— Да, так получилось, мама… Я, кажется, выхожу замуж.

Мать застыла, можно было подумать, что картинка замерла, а не она сама. Но вот она моргнула, посерьёзнела, кашлянула. Затем качнула головой.

— Замуж? И когда это случилось?

Я замялась.

— Недавно.

— И сразу замуж?

Я начала впадать в раздражение.

— Мама, мне двадцать семь лет. Думаю, я вполне способна решить, стоит ли мне выходить замуж. В первый раз. В двадцать семь лет.

Ей мой тон не понравился, но выражать своё недовольство она не стала, вместо этого даже попыталась пойти на попятную.

— Конечно, я не спорю. Просто так неожиданно.

— Думаю, если бы ты это услышала от Лады, ты бы не стала удивляться. Кстати, она звонила?

— Лада? Нет. Я же говорила, она уехала. Она занята.

Я вздохнула в сторонку.

— Какая занятая, подумать только. — Я на мать посмотрела. — Если она позвонит тебе в ближайшее время, скажи ей, пожалуйста… — Я слова подбирала. — Скажи ей, что я переехала в Нижний Новгород. И что у меня всё хорошо.

— Ты перебралась в Нижний? Липа, ты всё больше меня удивляешь!

— Что поделать. Когда-то это должно было произойти и со мной.

— Кто твой жених?

— Он… бывший военный.

— Как всё серьёзно. Он хороший человек?

— Я вас познакомлю.

Мама окончательно успокоилась, и выдала знакомую задорную подростковую улыбку. У меня вот такой никогда не было, даже в пятнадцатилетнем возрасте.

— А может, вы приедете в Австралию в свадебное путешествие? Это было бы замечательно! А Лада бы прилетела из Таиланда, это же не так далеко! Это было бы так весело, нам всем вместе собраться.

— Да уж, — пробормотала я. То ещё веселье. Муж и две его жены. Не хватает только моего легендарного отца-героя.