На вершине блаженства - Стелла Камерон

– Блисс! – Венера Кроу заключила ее в благоухавшие сандаловым деревом объятия. Затем отстранилась и внимательно осмотрела с головы до пят. – Ах, моя дорогая, они ни за что не хотели вызывать полицию. Я твердила им, что ты, возможно, лежишь где-нибудь бездыханная, но они и тогда не стали звонить!

– На это я и надеялась, – сказала Блисс. – Вы же знали, что меня увез Себастьян. Следовательно, вам было известно, где я. Впрочем, я никому не обязана давать отчет в своих действиях.

– А почему, собственно? – В дверях появился Вик, как всегда с обнаженным торсом. Его черные кожаные джинсы были украшены серебристой бахромой. Распущенные волосы лежали на плечах. – Мы все здесь одна семья, Блисс. А в семьях принято делиться своими планами.

– Он прав, Блисс, – добавила Либерти. – Мы очень за тебя беспокоились. – Ее глаза покраснели и припухли, словно она проплакала всю ночь.

– Возможно, – ответила Блисс, тронутая их заботой. – Что-то случилось без меня? Полли? Фаб?

Двойняшки дружно ухмыльнулись.

– Ничего серьезного, – ответила Полли. – Звонила эта сплетница, Пру. Но я сказала, что тебя нет.

Фабиола покачала головой, не спуская глаз с Себастьяна.

– Мы получили приглашение от Зои, – сказала она. – И Полли, и я. Завтра у нас прослушивание.

– Вот и отлично. – Себастьян опустил Бобби на пол, но по-прежнему держал его за руку. – Я загляну к ней и выясню, что она задумала.

Полли так стиснула руки, что Блисс едва удержалась от улыбки.

– Полиция приезжала еще раз, когда вас уже не было, – продолжала Фаб. – Они снова обшарили все вокруг обрыва, но, по-моему, так и не нашли то, что искали.

Венера что-то пробормотала, вероятно, какие-то восточные заклинания. Сегодня на ней снова был ярко-алый костюм; плотная черная ткань закрывала пол-лица этой достойнейшей дамы.

– Ну пожалуйста, мама, – взмолилась Полли. – Почему бы тебе не расслабиться?

– Я должна быть открыта для сообщений, которые мне захотят передать, – провозгласила Венера, воздев вверх руки.

– Я тоже хочу сделать сообщение, – вставил Себастьян. – Сообщение для вас для всех. Мы с Блисс поженимся.

В последовавшей за этим суете Блисс едва уцелела – все тискали ее в объятиях. Каждый считал своим долгом прижать Блисс к груди – не исключая и Себастьяна, который умудрился еще и звонко чмокнуть ее в губы. Это вызвало новый всплеск восторгов.

Блисс заметила, что лишь один Вик не торопится их поздравлять. Она улыбнулась художнику. Он же отвел глаза и обратился к Себастьяну:

– Ты должен заботиться о ней.

– Именно это я и собираюсь делать, – заверил Себастьян, пристально глядя на Вика.

Никто не заметил, когда Либерти успела выскочить из кухни. Но вот дверь распахнулась, и она снова появилась – появилась в обнимку с огромной уродливой глиняной рыбиной, которую упорно пыталась продать на каждой из местных выставок.

– Либерти!

Не обращая внимания на Вика, она заявила:

– Я хочу преподнести им подарок! – Либерти с трудом удерживала в руках свою рыбину. – Подарок в честь обручения. Мне всегда хотелось быть с кем-нибудь обрученной, чтобы все улыбались мне и поздравляли!

Блисс приняла подарок. Осмотрела зеленовато-желтую блестящую чешую рыбины, заглянула в ее выпученные пурпурные глаза.

– Она чудесная, Либерти. Спасибо тебе!

– Да уж, второй такой не сыщешь, – заметил Вик. Блисс, нахмурившись, взглянула в его сторону. Похоже, он так и не понял, что Либерти очень его любит. Вик же продолжал: – Во всех твоих работах море энергии и юмора.

– Спасибо, Вик, – просияла Либерти.

Инцидент вроде бы был исчерпан.

– Кстати, вы забыли сказать, что звонил еще и Леннокс, – напомнила Либерти. – Сказал, что будет ждать тебя в городском выставочном зале – если ты сможешь туда заглянуть.

От Блисс не укрылось, что на сей раз Себастьян даже и ухом не повел при упоминании о Ленноксе. Он предложил:

– Если хочешь, заедем туда вечером.

Полли старательно вытерла руки о джинсы и пошла проверить духовку. Кухню заполнил чесночный аромат.

– Люди искусства собираются завтракать, – сообщила она, захлопнув дверцу. – А как насчет обрученных?

– Я уже успела перекусить, – ответила Блисс. – Приеду сюда попозже, хотя к обеду вряд ли успею, так что садитесь без меня.

– Нам было хорошо с тобой… – пропела Полли.

– Ну, – как-то слишком громко проговорила Фаб, – ты, наверное, вообще скоро оставишь Пойнт?

Все замерли, затаив дыхание.

Конечно, их не может не волновать будущее Хоул-Пойнта!

– Нет, я не собираюсь ничего оставлять. Я слишком привязалась к этому месту. И никогда с ним не расстанусь.

Все вздохнули с облегчением.

– Но жить здесь ты больше не будешь? – уточнила Полли и сама же ответила: – Глупый вопрос… Конечно, не будешь.

– Я буду приезжать и уезжать, – пообещала Блисс. – Я не собираюсь сидеть дома и бездельничать. И в преподаватели больше не пойду. Так что Хоул-Пойнт по-прежнему останется моим детищем.

Вик взял у Блисс рыбу и положил на полку.

– Лучше держать ее подальше. А то еще раздавит кого-нибудь. – Он осклабился. – Ну и дерьмовые же…

– Вик! – одернула его Блисс.

– О’кей. Прошу прощения. Черт возьми, нечего мне тут делать. – Он открыл дверь и вышел. Либерти последовала за ним. И тотчас же в кухню ворвалась Спайки.

Полли с Фаб тем временем занялись завтраком, а их мать закружилась по кухне в плавном танце.

– Ну что, Венера, у тебя в доме еще не кончился ремонт? – поинтересовалась Блисс. – Ты, наверное, уже готова вернуться?

– У меня больше нет дома, – заявила пожилая дама, не сбиваясь с ритма. – Они подняли плату, и эта плата оказалась мне не по карману. Им нет дела до необычных людей с необычными талантами. Им нужны только деньги. Так что у меня больше нет дома.

Себастьян явно избегал взгляда Блисс. Она сказала:

– В бунгало есть свободная комната. А Полли и Фаб наверняка будут рады, если ты поживешь с ними столько, сколько захочешь.

Если Венера и была благодарна за столь великодушное предложение, то умело это скрывала. Зато двойняшки дружно выпрямились и просияли.

– Я пойду за купальником, – сказала Блисс, повернувшись к Себастьяну. – Ты обещал со мной поплавать в своем роскошном бассейне сегодня на закате.

Бобби увязался за Себастьяном и Блисс в большую комнату.

– Оставь их в покое, Бобби, – окликнула сына Полли.