Сверкающая надежда - София Лилли

— Не знаю. Я хочу, чтобы это был идеальный момент, когда я скажу ей это, но как мне найти этот идеальный момент? Ведь я никогда не говорил девушке, что люблю ее. — Рассказывал я ему свои мысли, глядя на него в замешательстве.

— Ты стал такой влюбленной киской. — Похлопал он меня по спине и забил шайбу в незанятые ворота как раз в тот момент, когда Генри разговаривал с тренером Хендерсоном.

Это тоже было странное сочетание, хотя он и был нашим тренером и должен был с нами разговаривать, но зная, что у Генри что-то происходит с дочерью тренера Хендерсона Арией после того, как он специально сказал нам, чтобы мы держали руки подальше от нее.

Я не мог сказать, что люблю ее в разгар секса, не так ли?

По крайней мере, не в первый раз.

Это должно было вырваться у меня, когда передо мной стояла моя девушка.

Пока мы продолжали разминаться на льду, забрасывая шайбы друг другу или в ворота, где впереди в полной экипировке стоял Генри, первые люди готовили все необходимое между сиденьями на трибунах.

На каждом сиденье было постелено темно-синее полотнище с красным названием нашей команды. На больших экранах, которые висели на высоких потолках над катком, транслировались первые сцены, чтобы проверить, все ли работает технически, и световые приборы.

— Здесь звонит мобильный телефон. — Крикнул тренер, набирая что-то на iPad.

— Уэстон, твой звонит.

Отпив из своей бутылки с водой, Чарльз протянул мне мой мобильный телефон, пока я катился по льду к скамейке запасных.

Я снял одну из своих перчаток, чтобы ответить на звонок, когда увидел, что мне звонит папа.

— Папа. — Сказал я, нажимая большим пальцем на зеленую кнопку и поднося телефон к уху. — Я говорил с тренером, и там осталось одно место. Ты даже можешь быть впереди.

Вчера вечером после тренировки, перед тем как пойти к Луне, я поговорил с тренером Хендерсоном, и, хотя билеты были проданы, тренер смог найти место для моего папы. Я хотел сказать ему об этом вчера, но батарея моего мобильного телефона разрядилась, и я не смогл ответить на сообщения Луны.

— Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой. — Раздался его глубокий голос через микрофон мобильного телефона.

Я присел рядом с Чарльзом на скамейку.

Я прекрасно понимал, что сейчас услышу от отца. Какая-то ерундовая отговорка, почему он не может прийти на мою игру.

— Я не приду. — Монотонно повторял он.

От его слов у меня заложило уши и по позвоночнику пробежала дрожь разочарования.

Молчание.

Никто из нас ничего не говорил. Я слышал только звуки, свидетельствующие о том, что он сидит в машине.

Что я должен был ответить?

Сердце учащенно билось в груди, и я прикусил нижнюю губу клыками. Я не понимал, как сильно я кусаю тонкую кожу, пока не почувствовал во рту вкус железа.

— Должен ли я спрашивать почему, или ты не можешь придумать ни одной из своих дерьмовых отговорок?

— Уэстон, пожалуйста, следи за выбором слов.

Меня охватил гнев на его слова, потому что я был прав. У моего отца не было готового оправдания. Он не пришел только потому, что ему не хотелось.

Я хотел бы, чтобы у меня был такой отец, как Чарльз.

Теодор Уитфилд был не только одним из спонсоров нашей команды, но и живой легендой на льду. Этот человек был на каждой игре, а когда он не находился на одном континенте с Чарльзом, то следил за трансляцией.

Я не требовал от своего отца, чтобы он был точно таким же и смотрел каждую игру, будь то в прямом эфире или по трансляции, но какое-то признание от него — это то, что я так долго хотел почувствовать.

Каково это, когда твой отец смотрит хоккей и вскакивает с места, когда ты забрасываешь шайбу в ворота соперника.

— Отдохни, папа. Я понял. Пошел ты!

— Уэс.

Услышал я через телефон свое имя, но мой палец коснулся красной кнопки на экране прежде, чем он успел полностью произнести мое имя.

Я бросил телефон обратно в свою черную спортивную сумку.

— А он не придет? — Спросил Чарльз, который снял шлем и провел им по своим потным волосам.

— Конечно, нет. — Легкомысленно ответил я, и как раз в тот момент, когда я собирался снова выйти на лед, из-за угла появилась Ария с несколькими бумажными пакетами и поставила их на лед. Тренер Хендерсон заказал еду для всей команды в кафе, чтобы отпраздновать эту игру.

Вся команда собралась вокруг и ждала, пока Ария назовет еду, которую мы предварительно заказали вчера вечером.

— Уэс.

Чарльз подтолкнул меня локтем.

— А?

Чарльз кивнул в сторону Арии, на которой уже было надето джерси. Забавно было то, что это была фамилия Картера, Родс, с номером тринадцать на спине, а не фамилия Генри, тридцать четыре.

— Тосты «Гавайи» и какао. — Сказала она, держа в руках указанные предметы, когда я поднял глаза.

— Спасибо.

Я принял тосты и бумажный стаканчик с какао и положил оба предмета перед собой, между коньками.

Мальчики разошлись по своим местам и ели свои обеды, пока за скамейкой не остались только Картер, Генри, Чарльз и Ария.

— Уэстон сейчас немного рассеян. — Сказал Чарльз.

— Короткая ночь позади? — Рассмеялся Генри.

— Заткнись, Генри.

— Его отец не придет на игру. — Объяснил Чарльз.

— Засранец. — Пробормотал Картер с набитым ртом, доедая свой рогалик с беконом и яичницей.

— Неважно. Я все равно ничего не ждал от своего старика.

Я развернул сэндвич из прозрачной фольги и откусил кусочек.

— У тебя действительно есть Луна. — Сказала Ария, стоя рядом с Генри.

— По крайней мере, она носит его джерси. — Засмеялся Чарльз, и остальные присоединились к нему, кроме Генри и Арии, которые закатили глаза.

Мне совершенно не хотелось сейчас смеяться.

— Лучше засунь себе в рот свой гребаный сэндвич. — Шипел Генри.

Вскоре после того, как мы поели, а до конца обеда еще оставалось время, мы вчетвером вышли на улицу к Арии, которая поцеловала Генри на прощание после того, как ее отец, тренер Хендерсон, скрылся из виду.

Он смотрел ей вслед, и я проследил за его взглядом — на его лице была написана радость. Ария стянула через голову футболку с задним номером Картера, обнажив другую футболку с номером и фамилией Генри, под которую она надела свитер.

— Эта девушка — абсолютное безумие. —