Плохая девочка. 2 в 1 - Елена Сокол

Котенок испуганно жмется мне под мышку, я зажмуриваюсь в надежде, что, когда открою глаза, все исчезнет – в том числе и этот визгливый голос. Но шаги приближаются.

– Ты чего? – Раздается перед самым носом.

Я с неохотой открываю глаза, прямо передо мной – Эмилия.

Не представляю, что держало нас вместе так долго? Не спорю, она – красивая девчонка, но мы абсолютно разные, нам даже говорить было не о чем. Просто хреновы традиции: король школы встречается с королевой, поэтому он и король. И я держался за это. Так было удобно.

– Что с лицом? Ты упал? Ударился? Опять с кем-то подрался? С кем? – Она выстреливает эти слова, как из пулемета.

– Эм. – Прошу я, поморщившись. – Не ори, у меня башка сейчас лопнет.

– Тебе больно? – Эмилия тычет пальцем мне в челюсть.

– Ай, – отталкиваю ее от себя, когда боль в месте удара простреливает молнией в голову.

– Ты ведь никогда не успокоишься, да? – Нависая надо мной, спрашивает она. – Так и останешься таким. Диким.

Ее губы обиженно поджимаются, а я пытаюсь сфокусировать на ней взгляд и разглядеть в ее лице что-то такое, что должно сейчас сдерживать меня от лавины грубостей, которую я хочу на нее низвергнуть. Эм сказала, что у нее будет ребенок. От меня. Мой ребенок. Эта новость должна перевернуть мое сознание, поменять мое отношение к ней, но ничего не происходит.

Что со мной? Неужели, я конченный? Неужели, настолько поломанный, что не способен на элементарные чувства? Почему у меня к ней даже тепла и сочувствия не возникает? Ничего не щелкает внутри, не екает, не отзывается. Пусто.

– Я стою перед тобой, ты смотришь на меня, но не замечаешь. – Озвучивает мои мысли Эмилия. Ее красивое лицо меркнет. – Что ты такое, Кай?

– Ничто. – Шепотом отвечаю я.

Ничтожество. Грязь. Пустота. Тьма.

– Столько лет, и ты ничего ко мне не чувствуешь? – Качает она головой. – Что мне еще сделать, чтобы ты меня заметил? – Эмилия падает передо мной на пол. – Встать на колени? – Прижимает руки к груди, будто собирается вырвать сердце. – Умолять тебя?

– Прекрати. – Меня ее поведение только злит.

– Все старшие классы я была рядом. – Говорит она надтреснуто. – Была твоим другом, твоей девушкой, твоей любовницей, товарищем. Я была рядом, когда тебе было плохо, и когда хорошо. Я оставалась с тобой даже, зная, что ты увлекся еще кем-то, и не раз. Мне казалось, они для тебя – лишь эпизоды, а я – твое большое, сильное, яркое. Я – твое главное! И только поэтому закрывала глаза на все.

– Ты была со мной потому, что хотела этого. – Вздыхаю я, глядя, как она улыбается, чуть не плача, и как ее губы дрожат. – Я не просил.

– За что ты так со мной? – Эмилия облизывает губы, делает судорожный вдох. – За то, что я всегда была тебе верна?

– Говорю еще раз: я тебя не просил.

– Ты бросил меня и свалил! – Вскрикивает она и бьет меня по ноге. – Столько лет! А ты не удостоил меня даже объяснениями!

– Брось. – Перекладывая перепуганного котенка на колени, цежу я.

– Чертов эгоист! Урод! – Взвизгивает Эмилия, поднимаясь с колен. – Непрошибаемый! Ты хоть понимаешь, что у нас будет ребенок?! – Она взмахивает руками. – Понимаешь, что из-за твоего скотского отношения ко мне он будет расти без отца?! Понимаешь, что, если я сейчас уйду, ты никогда не увидишь его?!

– Нужно еще разобраться… во всем. – Прочистив горло, говорю я.

Ее лицо вытягивается.

– Катись к чертям! – Бросает Эмилия.

Разворачивается и пулей припускает к двери. Останавливается на полпути и бежит обратно, подхватывает сумку, стоящую возле дивана, закидывает на плечо и снова бросается к выходу.

Я наблюдаю за ее метаниями с неясным чувством, похожим на досаду. Ребенок – не муха, от него не отмахнешься. Пожалуй, мне стоило бы мягче относиться к его матери – может, я и говно, но точно не хочу, чтобы мой сын повторил мою судьбу и тоже стал озлобленным, травмированным, не способным себя контролировать и обиженными на весь мир чудовищем.

– Стой. – Произношу я негромко, когда она отворяет дверь. – Да стой ты! – Ору ей вслед прежде, чем она захлопывает дверь за собой.

Да что за день такой!

Мне приходится встать, открыть окно и прокричать:

– Эм! Стой! Да вернись ты, ну, давай, поговорим!

Ее аккуратная фигурка замирает на подъездной дорожке. Эмилия медленно оборачивается, она тяжело дышит, смотрит на меня затравленно, недоверчиво, а я силюсь вспомнить все хорошее, что было между нами. Но больше вспоминается плохое, происходившее по моей вине. И неотвратимо наваливается ответственность: вступая в любые отношения, ты несешь ее в той или иной мере. Когда ухаживаешь, когда заботишься, защищаешь, когда что-то обещаешь девушке, делишь с ней обед или ложишься с ней в постель.

Эмилия не была той, что проходит через твою койку и остается незамеченной, той, чье имя ты не вспомнишь на утро. Она не была особенной, не была той самой, и уж конечно никогда не была Марианой, которая одним взглядом впивалась в сердце. Но я ее выбрал. И она пару лет была моей официальной подругой – той, кого мне следовало уважать, и кому нужно было быть верным, чего я не смог или не захотел.

– Вернись в дом. – Вздыхаю я, позволяя чувству вины затопить меня до кончиков ушей.

Мой это ребенок или нет, но я должен взять ответственность за него и за его мать, независимо от того, в каком качестве мы продолжим с ней общаться.

– Папа еще не знает. – Всхлипывает Эмилия, переступая порог. Она стирает слезы с щек и прячет взгляд. – Он меня убьет…

Я стою, словно истукан, котенок тычется носом мне в грудь. Нужно что-то сказать, но меня мутит от происходящего.

– Мне некуда идти. – Девушка поднимает глаза, в них сквозит печаль и растерянность.

– Ты не думала про аборт? – Эти слова вырываются из меня помимо воли.

Она застывает в изумлении.

– Я в смысле… – С трудом собираю слова в предложения. – Зачем тебе ребенок от такого, как я? Ты могла бы начать жизнь заново: у тебя состоятельная семья, они оплачивают тебе учебу в университете, впереди карьера или семейный бизнес – на выбор. Сампо – городок небольшой, но тебя там ничто не держит, ты могла бы…

– Ты. – Выдыхает Эмилия, сцепив руки в замок на груди. – Ты держал меня там, и если бы я поехала куда-то, то только вслед за тобой. Я люблю тебя, Кай. И всегда любила. Иначе, зачем? Все эти унижения, боль, игнор, твои