Грешный ангел - Брук Лин

По желанию бабушки Бруно и Саре сообщили только сегодня обо всём, чтобы они могли хотя бы немного отдохнуть в свой медовый месяц. Они сразу же купили билет, и уже завтра утром должны вернуться обратно.

– Да, и мне будет помощь, – неожиданно присоединяется тётя Анна.

Мама всматривается в моё лицо, и я взглядом прошу её не сопротивляться. Даю понять, что я хочу этого, как бы глупо это не выглядело. И я не знаю каким чудом, но родители отпускают меня без сопротивления. Возможно чувствуют, что мне это необходимо или необходимо Симону… А возможно и нам двоим.

Они спокойно прощаются и уезжают, оставив меня наедине с другой семьёй, в которой я чувствую себя максимально комфортно. Я помогаю тёте Анне убраться, пока Симон с дедушкой находятся в комнате у Джулии. Он не знает, что я осталась… После нашего разговора он ушёл к бабушке и не выходил из её комнаты больше часа.

Пока его мама уходит в ванную, а отец выходит покурить на улицу, я сажусь на диван и устало кладу голову на его спинку. Я чувствую, что они оба изменились. Смотрели на меня иначе. С большей заинтересованностью. Изучали, словно видели впервые. Понимаю – они в курсе всего, что между мной и их сыном было. Но им хватило такта не заговорить со мной об этом, за что я им очень благодарна.

Я закрываю глаза, чтобы хоть как-то унять головную боль. Как вдруг слышу шаги в мою сторону, и вновь открываю их.

– Ты осталась? – спрашивает удивлённо Симон.

– Как видишь, – поднимаю голову и смотрю на него.

Он подходит ко мне. Садится рядом и неотрывно смотрит в мои глаза. Я не знаю, что говорить и делать. Хочется заплакать от обиды, закричать от злости, но в то же время крепко обнять и уткнуться носом ему в шею, потому что очень скучаю.

Он тянется ко мне и неожиданно кладёт голову мне на колени. Я не решаюсь оттолкнуть его. Чувствую, как ему необходима моя поддержка. Или просто чувствую, что сама нуждаюсь в нём. Глупо. Очень глупо. Знаю.

– Как же хорошо с тобой, Аврора, – закрывает глаза, и моя рука невольно тянется к его виску и начинает поглаживать. – Чертовски хорошо и спокойно.

Произносит это и закрывает глаза, а я перебираю в голове слова, чтобы как-то утешить и приободрить его. Но не нахожу их. Какими словами можно оправдать несправедливость этой жизни? Почему такие замечательные люди как Джулия должны так рано покидать этот мир?

Я продолжаю поглаживать его по волосам, и спустя время слышу его умеренное дыхание и понимаю, что он уснул. Уснул в моих руках…

– Рядом с тобой тоже чертовски хорошо, Симон, – шепчу ему, отгоняя прочь слёзы, что наворачиваются на глазах.

Я снова откидываю голову на спинку дивана, прикрываю веки и чувствую, как проваливаюсь в сон вместе с Симоном.

Глава 38

POV Симон

Я сижу за кухонным столом, пью кофе и не могу оторвать глаз от ангела. Она одета в милый домашний комплект, волосы небрежно собраны в пучок, а её лицо без косметики до безумия милое и красивое.

Аврора бывала у меня в Москве, ночевала со мной, и я видел её разной. Но мы никогда не питались дома, завтракали в кафешках под домом, а ужинали в ресторанах или заказывали на дом фастфуд. Она никогда не возилась у меня на кухне, и, если быть откровенным, я и не подумал, что меня можно этим очаровать.

Но сейчас, смотря на неё, я понимаю, что она прекрасна как никогда. Вот такая домашняя и уютная до невозможности. Аврора возится у плиты уже час. Наготовила всё, что только можно было. Ароматы стоят такие, что слюнки текут. И я даже пару раз пытался стащить панкейки с тарелки, но, получив от нее по рукам, не стал больше испытывать судьбу.

И теперь сижу и наблюдаю за каждым её движением как дурак. Она заставляет оживать всё внутри меня. И я сейчас нисколько не преувеличиваю. Известие о болезни бабушки выбило почву у меня из-под ног. Меня накрыло чувство безысходности. И я каждый день схожу с ума от собственного бессилия, что не могу никак помочь дорогому и близкому человеку.

Мы обращались в лучшие клиники и к лучшим врачам, но все давали одинаковые прогнозы. И я так злился на себя, что насильно не брал их с дедушкой и не возил на ежегодные обследования. Если бы я делал это, то рак могли обнаружить намного раньше… И это душит меня, раздирает и сжирает всё изнутри.

И когда Аврора вошла вчера во двор, я понял, как она была мне жизненно необходима. Как я нуждался в ней все эти дни. Её присутствие успокаивало и умиротворяло моё сердцебиение, которое казалось разорвёт грудную клетку.

И я больше не мог делать вид, что она ничего не значит в моей жизни. Когда ангел ушла в комнату Джулии, на меня устремились острые взгляды наших родителей. Но я был сосредоточен только на Симоне – отце Авроры.

– Я совершил ошибку, когда отпустил её полгода назад. И намерен её исправить, – заявил я спокойно.

Мои родители были в шоке от происходящего. Видел, как их распирает от желания поговорить со мной, особенно, маму. Она пару раз намекала мне, чтобы я присмотрелся к Авроре, но я делал вид, что не понимаю, к чему она ведёт. Тогда мы уже тайно встречались с ангелом, и я не хотел нарушать её покой, распространяясь о нас. Ждал, пока она созреет и будет готова к этому.

Но больше ничего скрывать я не намерен. И в приоритете у меня был разговор с её отцом.

– Аврора всегда много значила для меня. Но сейчас – особенно. И мой поступок может показаться вам безрассудным, но будьте уверены – я бы не сидел сейчас и не говорил вам всё это, если бы хотя бы на один процент сомневался в себе и в своих чувствах к вашей дочери.

Дальнейший разговор дядя Симон захотел вести со мной наедине. И я догадывался, о чём пойдёт речь.

Мы вышли с ним во двор, он нервно закурил, спрятав одну руку в карман, и о чём-то думал какое-то время.

– Ты мне нравишься, Симон, – произнёс он, наконец. – Ты отличный парень, из хорошей