Игра в недоступность - Моника Мерфи

– Надо пойти купить горячего шоколада, – предлагает Блэр. Она встает, поплотнее запахивая пальто. – Не могу больше здесь сидеть. У меня уже задница окоченела, и я слишком волнуюсь из-за матча.

– Пойдем. – Мы с Натали тоже встаем, спускаемся по ступенькам к одному из ларьков, выстроившихся по периметру стадиона. Очередь не слишком длинная, так что вскоре мы уже делаем заказ. Натали до кучи просит еще и хот-дог.

– Гадость какая, – говорю я, когда она расплачивается.

– Не осуждай меня за то, что на стадионе меня переполняет любовь к горячим сосискам. – Она окидывает меня таким многозначительным взглядом, что я тут же замолкаю.

– Я не осуждаю.

Мало кто любит вредную еду так, как Натали. За первые же полчаса она съела начос, а на последних минутах, не сомневаюсь, купит себе сладкую вату.

– Ты не хочешь ничего поесть? – спрашивает Натали Блэр.

Та только головой качает.

– Слишком сильно нервничаю.

– Я тоже, – поддакиваю я.

– Ты так переживаешь из-за матча своего брата? – Натали вздергивает бровь, и лицо ее принимает знакомое мне выражение.

Она что-то заподозрила.

– Ага. – Блэр оглядывается по сторонам, будто не хочет смотреть Нат в глаза. – Такой стресс.

Парень за прилавком выкрикивает имя Натали, и мы идем забирать заказ – горячий шоколад для нас с Блэр, хот-дог и стопка салфеток для Натали.

– Пойду найду родителей, – говорит вдруг Блэр и уносится прочь со скоростью света.

Натали, меж тем, разворачивает фольгу, в которую ей завернули хот-дог, и на лице ее появляется едва заметная улыбка.

– О, просто идеально. – Она поднимает голову и окидывает меня расчетливым взглядом. – Она не за брата волнуется.

Я снимаю со стаканчика крышку и наслаждаюсь тем, как над горячим шоколадом поднимается парок. Уверена, мне предстоит обжечь язык.

– Скажи? С ней что-то творится.

– Точнее, между ней и кое-кем еще, чье имя начинается на К. – Я киваю, и Натали продолжает: – Сколько бы мы ни ходили на матчи, она так внимательно за ним наблюдает, что я боюсь, как бы у нее слюни не потекли.

Я со щелчком возвращаю крышечку на место, обхватываю стаканчик руками, пытаясь согреться.

– Кажется, я на днях застала их, когда они занимались… чем-то там занимались.

У Натали от удивления аж рот открывается.

– В каком смысле? Расскажи мне все сейчас же. Ты явно хранила секрет.

Я смеюсь и начинаю рассказывать. Она подстраивается под мой шаг, мы склоняемся друг к другу, и я обрисовываю странную сцену, свидетелем которой стала в квартире Нокса. Рассказываю, как вошла в гостиную, а Блэр и Нокс сидели там, оба ужасно измотанные.

– А потом она его козлом назвала, – заканчиваю я. – Она была очень расстроена, да и он тоже от счастья не светился.

– Хм-м. Подозрительно.

Мы останавливаемся на вершине лестницы, ведущей к нашим местам.

– Согласна. Что-то происходит, но я не знаю, что. Мне стоит сказать об этом Ноксу?

– Наверное. Хотя, может, и нет? – Натали пожимает плечами. – Никаких конкретных доказательств у нас нет, и не наше это дело – ему рассказывать.

– Может, и не твое, но мое точно. – Я не хочу, чтобы Нокс злился на меня за то, что я храню от него секреты. При этом не хочется, чтобы он злился, когда правда выплывет наружу.

– Это дело Блэр, Джо. И Кэма. Если они тайком ото всех завели шуры-муры, в конечном счете об этом все равно узнают.

– И то правда.

Мы возвращаемся на свои места, а через несколько минут к нам присоединяется Блэр. Мы попиваем горячий шоколад, болтаем о всякой ерунде и наконец дожидаемся возобновления игры. К счастью, когда команда выходит на поле, складывается ощущение, что первую половину матча играли совсем не они. Я слышу, как они подбадривают друг друга на поле, как с каждым криком в воздухе появляется облачко пара. Я даже могу различить яростное упорство у них на лицах – даже сквозь шлемы их твердое намерение изменить ход игры в свою пользу очевидно.

В первую же минуту третьей четверти Нокс ловит мяч – и рядом с ним не оказывается никого из команды соперников. Он использует преимущество и бросается бежать.

Я тут же вскакиваю на ноги, прыгаю на месте, снова и снова визжу: «Беги, Магуайр, беги!» Натали и Блэр присоединяются. В итоге он пересекает поле до самой зачетной зоны и зарабатывает для команды первый за матч тачдаун. Я просто вне себя от счастья.

Остаток игры проходит примерно в том же ключе. Я забываю о том, какой на улице холод, о том, какой несчастной чувствовала себя всю первую половину матча. Наша команда на поле будто источает электричество, защитная линия просто огонь, и сопернику не прорваться. Мы зарабатываем еще два тачдауна и гол не позволив противнику забить ни разу, и в итоге выигрываем: двадцать четыре – семнадцать. К концу игры у меня болит горло, я охрипла от постоянных криков. А еще я вспотела и в какой-то момент скинула пальто – волновалась так, что постоянно отщипывала кусочки розовой сахарной ваты, купленной Натали посреди последней четверти матча.

Моя Нат такая предсказуемая.

– Слава богу, они выиграли, – говорит Блэр, и в голосе ее слышится неприкрытое облегчение. – Если бы они проиграли, вечер в компании родителей и сердитого Нокса получился бы просто ужасным.

– Что вы делаете после матча? Идете ужинать с родителями?

– Ага, я прямо отсюда поеду с родителями, а потом мы поужинаем у них в отеле. Там хороший ресторан, и все будет очень спокойно. Ты ведь придешь? – спрашивает меня Блэр.

– Нокс ничего не говорил. – Впрочем, я и не обижаюсь. Как я ему уже говорила, им стоит побыть с родными, и мое постоянное присутствие вовсе не обязательно.

– А я-то думала, ты придешь.

– Все в порядке. Я поболтаю с Ноксом после матча, а потом поеду домой с Нат.

Мы спускаемся вниз, на первый ярус трибун, и, как только гостей начинают пускать на поле (в нашем колледже до сих пор сохранилась эта традиция), идем встречать команду. Я сразу направляюсь на поиски Нокса, потеряв по пути Блэр и Нат, но меня это мало волнует. Натали меня найдет.

Всегда находит.

– Вот ты где! – восклицает Нокс, заметив меня, и тут же направляется в мою сторону. Видок у него тот еще. Белая форма вся в пятнах от грязи и травы, и я практически уверена, что спереди на джерси у него кровь. – У тебя мой номер на лице.

– Нравится?