Игра на камеру - Челси Курто

— Привет. — Я поднимаю на него глаза и вижу, что он улыбается мне. — Ты пришел помочь испечь печенье?

— Нет. — Келли смеется и качает головой. — Он не хочет помогать, он просто хочет съесть тесто. Он делает это каждый год.

— Извини, приятель. Только те, кто помогает, могут попробовать, — говорю я и прижимаюсь бедром к его бедру. — Тебе придется найти кого-то другого, кто даст тебе перекусить.

— Хорошо. Я не буду есть тесто. — Его взгляд смягчается, и он проводит большим пальцем по моему подбородку. — Могу я остаться? Я скучал по тебе.

— О. — Я вытираю рукой лоб, мне нужно было чем-то заняться, кроме как смотреть на него с сердечками в глазах. — Конечно. Мне будет приятно, если ты будешь здесь.

— Хорошо. Мам, тебе не нужна помощь, чтобы подготовить все к сегодняшнему ужину? — спрашивает Шон. — Ты же знаешь, я люблю готовить начинку.

— Эта обязанность и так за тобой. — Келли улыбается и вытирает руки. — Я сбегаю проведаю мужа. Он должен присматривать за детьми, но я готова поспорить, что он крепко спит в своем кресле у камина. Лейси, ты можешь доделать это печенье?

— Конечно. Но будьте с ним помягче, когда найдете. Я сидела в этом кресле вчера вечером после доставки подарков и еле вставала с него, — говорю я, а она смеется.

— Я купила его для него, чтобы он не мешал мне на кухне, но теперь он мне нужен на кухне. — Она снимает фартук и сжимает мою руку. — Спасибо, что поговорила со мной, милая. Я так рада, что ты здесь.

— Я тоже, — говорю я и смотрю, как она направляется в гостиную.

— Посмотри, как ты заслужила одобрение мамы. — Шон прислоняется к стойке и улыбается мне. — О чем вы говорили?

— О тебе.

— Как все прошло? — спрашивает он, и у меня замирает сердце, когда я слышу нерешительность в его голосе. Как будто я узнаю о нем что-то такое, что заставит меня захотеть уйти, когда все, чего я хочу, — это остаться.

— Очень хорошо. — Я прижимаю ладонь к его щеке, и он, кажется, не возражает против теста и муки на моих пальцах. Он наклоняется навстречу моему прикосновению, и его глаза закрываются. — Мы говорили о том, какой ты замечательный.

— Флиртуешь со мной на глазах у детей? Ты невероятна, Дэниелс.

— Задница. — Я снова подталкиваю его бедро своим и жестом указываю на стойку. — Может, ты будешь полезен? Нам нужно испечь четыре дюжины печений, порадовать соседей колядками и вкусно поесть. Чем больше времени уйдет на это, тем меньше времени у тебя останется на все остальное.

— Хорошо. — Он берет фартук, брошенный матерью, и натягивает его на голову. Когда он закатывает рукава и демонстрирует свои покрытые чернилами руки, то выглядит до смешного неуместно. — Для тебя все, что угодно, — говорит он и берет скалку. — Все, что угодно, малышка Лейси.

40

ШОН

— Ты устала? — спрашиваю я Лейси.

Она свернулась калачиком рядом со мной на кровати, в руках у нее книга, а ее ноги поджаты под мои бедра. На столе рядом с ней стоит кружка горячего шоколада, и я наклоняюсь, чтобы взять ее за ручку. Я кладу одну из зефирок в рот и делаю долгий глоток.

Уже близится полночь, и каждая минута нашего рождественского сочельника была занята. Мы несколько часов пекли печенье, а затем, после приготовления, колядовали и помогали моим родителям упаковывать подарки для племянниц.

Когда мы закончили, гостиная выглядела как зона боевых действий, заваленная оберточной бумагой и лентами, и я собираюсь утром встать пораньше и помочь с уборкой.

— Нет, — признает она и проводит большим пальцем по моей верхней губе. — У тебя усы из взбитых сливок.

— Они хорошо смотрятся?

Лейси наклоняет голову в сторону. Ее брови морщатся, как будто она глубоко задумалась, а потом снова разглаживаются.

— Они ничего.

— Это гораздо лучше, чем «нет». — Я отставляю напиток и барабаню пальцами по ее плечу. Во мне бурлит энергия, и я не могу усидеть на месте. — Хочешь отправиться в приключение?

— Приключение? — Лэйси постучала по экрану своего телефона, чтобы проверить время, и нахмурилась. — Уже полночь.

— Это недалеко. Всего в нескольких шагах.

— О, Боже. Это та часть, где ты меня убиваешь, не так ли? — вздыхает она, и этот звук наполняет комнату вокруг нас. — Я знала, что просмотр всех этих криминальных шоу когда-нибудь аукнется. Ты был слишком хорош, чтобы быть правдой.

Я смеюсь и выхватываю книгу из ее рук. Я позаботился о том, чтобы поставить закладку на место, чтобы она не потеряла момент.

— Мне было бы слишком одиноко, если бы я тебя убил. Кто будет печь мне тыквенные пироги? Кому бы я привозил магниты? У меня дома их целая коробка. Я не могу быть просто парнем с магнитами.

— Подожди. — Она садится и задирает мою рубашку. Ее пальцы обвиваются вокруг рукава, и она притягивает меня к себе. — У тебя есть коробка магнитов?

— Есть, — говорю я.

— Зачем?

Я открываю рот, но на мгновение замираю в нерешительности.

Я хочу начать быть честным с этой женщиной. О своих чувствах. О том, как я представляю себе отношения с ней, когда мы вернемся домой.

Я никогда в жизни не испытывал страха, да это и невозможно, когда ты спортсмен. Ты должен предвидеть. Реагировать. Когда ты мчишься по футбольному полю, времени на страх не остается.

Чувства к лучшему другу — это совсем другое. Терять сознание только потому, что она, черт возьми, улыбнулась тебе, а ты чувствуешь, что летишь.

Бояться, что она уйдет — не потому, что не хочет тебя, ведь очевидно, что хочет, а потому, что боится.

Я собираюсь не спешить с Лейси. Не выкладывать все сразу, а потихоньку подводить ее к мысли о нас. Версия этой истории, в которой нет конца, а есть новое начало.

Я понятия не имею, как это сделать, но я придумаю.

— Я покупаю четыре или пять магнитов каждый раз, когда куда-то еду, — объясняю я. — Один я отдаю тебе, а остальные оставляю себе на случай, если тебе не понравится то, что я выбрал. На случай, если твой сломается или потеряется. На случай, если завтра я перестану работать тренером и никогда не смогу вернуться в эти места, я хочу иметь возможность продолжать дарить тебе что-то. У