Игра на камеру - Челси Курто

— У тебя в шкафу стоит коробка из-под обуви с магнитами, на которых нарисованы калифорнийские буррито? — спрашивает она.

Она тянется к моей руке, и ее пальцы нажимают на точку пульса на моем запястье. Я хмыкаю, отвлекаясь на то, как она втягивает ногти, и на то, какая у нее светлая и гладкая кожа.

— Да, — говорю я на выдохе, и ветер вырывается из моих легких. — Да, есть. И с бобрами тоже. И яблоки из Нью-Йорка. Их там около восьмидесяти штук.

— И ты хочешь подарить их все мне?

Я обхватываю пальцами ее подбородок и наклоняю ее голову назад. Ее глаза широкие, как блюдца, и зеленые, как трава в летнее время.

— Когда наступит подходящий момент, они будут твоими. Если ты захочешь.

Ее губы складываются в букву "О", и я могу сказать, что десятки вопросов задерживаются на кончике ее языка.

— Я бы хотела, — наконец произносит она, и сердце у меня замирает в груди. — Я бы хотела их.

— Хорошо. — Я провожу большим пальцем по изгибу ее щеки. — Ты отправишься со мной в приключение?

— Да. — Лейси кивает, и я делаю вид, что она согласна на любое приключение со мной, а не только на это. — Обязательно.

Я слезаю с кровати и указываю ей на куртку.

— Одевайся. Мы идем на улицу.

— Там двадцать градусов.

— Вот почему ты наденешь пальто. — Я хватаю свои вещи и натягиваю шапку и перчатки, не забыв убрать с кровати и тяжелое одеяло. — Мы ненадолго.

— Хорошо. — Она спешит к своему чемодану, накидывает пальто и запихивает ноги в сапоги. — Я взволнована.

— Может быть, тебе не стоит быть такой восторженной. Это не так уж и здорово.

— Я в этом сомневаюсь. С тобой все замечательно.

От этого у меня тоже замирает сердце.

Я протягиваю ей руку, и она переплетает свои пальцы с моими. Я выключаю свет в спальне и отпираю окно. Стекло скрипит и стонет от холода, когда я открываю его.

— Готова? — спрашиваю я.

— Готова, — повторяет она, и я выныриваю наружу.

Я выходил сюда раньше, когда Лейси играла с моими племянницами. Она позволила им нанести на ее лицо все цвета теней и нанести на ее щеки килограммы румян. Я разчистил крышу, чтобы убедиться, что мы сможем пройти, не поскользнувшись. Я делал это тысячу раз, но никогда — с тем, кто мне так дорог.

Моя нога крепко держится за черепицу, и я приподнимаюсь под ее руками, чтобы помочь ей залезть в окно.

— Пойдем. — Я медленно двигаю нас вниз по склону крыши, и Лейси крепко сжимает мою руку.

— Сейчас самое время сказать тебе, что у меня боязнь высоты? — говорит она, и ее смех звучит нервно. Она остается неподвижной, и я снова придвигаюсь к ней. — Я не уверена насчет этого.

— Это в нескольких шагах слева от нас. Я буду идти перед тобой, так что если ты упадешь, то приземлишься на меня. Я делал это много раз, и ты можешь мне доверять, малышка Лейси. Я никогда не позволю причинить тебе боль. Но если ты хочешь остаться здесь, мы можем сделать и это. Как тебе будет удобнее.

Лейси делает глубокий вдох. Она обхватывает руками мой бицепс и слабо кивает.

— Мы можем двигаться. Только медленно. Пожалуйста.

— Обещаю. — Я целую костяшки ее пальцев и начинаю двигаться к другому краю крыши. — Ты дашь мне знать, если я буду идти слишком быстро, хорошо?

— Хорошо. Это... это пока хорошо.

— Хорошо. У тебя все отлично. Мы уже почти пришли, тогда мы можем сесть.

Ее хватка на мне ослабевает, а шаг становится увереннее. Когда мы достигаем другой стороны крыши, она издает выдох, способный сдвинуть горы.

— Я сделала это, — говорит она, и ее зубы стучат. — Черт, как холодно.

— Я так горжусь тобой. — Я тяну ее в сидячее положение и кладу руку ей на плечо. Я укутываю нас одеялом, чтобы создать кокон, и она прижимается ко мне. — Лучше?

— Намного. На что мы смотрим? Твое тайное логово, где ты разделываешь трупы?

Я хихикаю и указываю на озеро за домом. Вода замерзла, и луна отражается ото льда, делая все белым и серым. Далее я указываю на звезды, на десятки созвездий в ночном небе.

— Это.

— Вау, — шепчет она, и я смотрю на нее сверху вниз. — Это прекрасно.

— Да, — соглашаюсь я, но сейчас я занят изучением каждого сантиметра ее лица. Ее нос-пуговка. Наклон ее челюсти. Звезды, мерцающие в ее глазах. — Так и есть.

Лейси поднимает подбородок и прижимается губами к моим. Это мягкий, неуверенный поцелуй, но его достаточно, чтобы согреть мои внутренности. Я прижимаюсь к ее щеке, и мой большой палец ложится на впадину ее горла. Я чувствую, как под моим прикосновением бьется ее сердце, и оно бьется так же, как и мое.

— Шон?

— Хм?

— Я так рада, что я здесь, с тобой.

— Вот черт, Лейси. Я тоже рад, что ты здесь со мной.

Мой язык тяжело сидит во рту, и я хочу сказать ей еще больше. Например, что я хочу, чтобы она была здесь каждое Рождество до конца наших дней. Это традиция, которой мы будем придерживаться до тех пор, пока не состаримся, не поседеем и не сможем ходить.

Она поднимает на меня глаза, и это поражает меня, как удар молнии.

Она ударяет меня в грудь и пронзает насквозь, как провод под напряжением.

Меня ударило током.

Одно слово отдается в моей голове, как эхо барабана, которое я не могу игнорировать.

Любовь.

Я влюбился в эту женщину.

Думаю, уже давно.

Боже, я чертов идиот.

Как я мог быть таким глупым?

Неудивительно, что я не могу оторваться от нее.

Неудивительно, что я хочу прикасаться к ней при каждом удобном случае.

Неудивительно, что я становлюсь счастливее, когда она рядом, как будто всех моих проблем не существует.

Неудивительно, что у меня во рту появляется кислый привкус, когда я думаю о том, чтобы отпустить ее.

Я чертовски одержим ею.

Смех вырывается из меня, и мои плечи трясутся, когда я пытаюсь сдержать его.

— Что смешного? — спрашивает она.

— Ничего. Я в порядке.

— Ты смеешься, как гиена.

— Да?

— Ну да. Твой голос стал таким высоким и писклявым. — Она смотрит на меня боковым зрением, но тоже придвигается ближе. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Я сжимаю ее руку, как будто это мой спасательный круг. Я провожу пальцами по ее костяшкам. Пространство