Любовь нельзя купить - Франческа Клементис

Ты только посмотри на них всех. Неужели они еще не закончили? Не может же у них быть столько проблем. Знаю, жизнь у них не мед, но в сравнении с моей — легкая.

Значит, Дафна переехала к Фионе с Грэмом, и у них все в порядке. Все живы, здоровы и живут в прекрасном доме. Фионе дарят гвоздики, которые каждую неделю доставляют самолетом с Нормандских островов, и ресницы она красит каждый месяц. Каково им сейчас? Значит, Тесс и Макс были вынуждены переехать, и у них нет денег. Да и ребенок у них один, повторяю, один. Будь у меня один ребенок, я могла бы жить в картонной коробке и была бы совершенно счастлива. А Макс по-прежнему живет с Тесс, не убежал ведь с какой-нибудь вертихвосткой, которую знал еще в школе.

А Грэм? Бог знает, что с ним. Да мне все равно. Нет ему оправданий. Фиона обожает его, их дети не пишут матерные слова на доске, и ни одного из них не выгнали из школы за кражу.

Если бы я могла попросить что-нибудь, то я попросила бы, чтобы все вернулось назад. Вот так. Ладно? Доволен? Пойду домой и буду ждать, хорошо?

Если бы можно было повернуть время вспять, то я бы повела себя иначе. И тогда все остальное встало бы на свои места.

Но это я только так думаю. Это не молитва».

«А можно мне «Плейстейшн-2»? — просила Лара в воскресной школе, плотно зажмурив глаза. — И еще кроссовки, и билеты на «Вестлайф», и собственный компьютер, и ролики, и чтобы карманных денег было столько, сколько раньше, и чтобы волосы выпрямились, а прыщи исчезли, и чтобы мама и папа улыбались и держались за руки.

Аминь».

«Куда они, к черту, все подевались в воскресное утро? — думал Тим. — Не могли же они уйти. Одной Милли ни за что бы не удалось выпроводить их из дому так рано.

А Элисон даже записки мне не оставила. Просто хлопнула дверью и ушла. Да, она сказала, что у нее вызов, но могла бы хоть разбудить меня.

Мне не нравится скучать здесь в одиночестве. Вообще-то я теперь понял, что мне нигде не нравится быть одному. Дома мне казалось, что я схожу с ума, ни места у меня там нет, ни времени, но это явно было по мне.

А вот по играм я не скучаю. Самое скверное, когда у тебя дети, — это бесконечные настольные игры. Тут есть несколько периодов. Сначала «Клюедо»[42], месяцами. Как бы сильно ты ни старался проиграть, сделать так, чтобы игра быстрее закончилась, они об этом всегда узнают и специально начинают играть плохо, так что в результате ты выигрываешь. Самым длинным способом, какой только возможен. И ты должен продолжать играть в «Клюедо», пока не проиграешь одну из фигур, но не веревку, потому что ее можно заменить бечевкой. Лучше всего проиграть свечу. Тогда можно переходить к другим играм. Всегда есть выбор.

В «Скрэббл»[43]мне всегда выпадают гласные, а любому известно, что нельзя выиграть с одними гласными; а еще есть «Мышеловка» с этим глупым приспособлением, которое никогда толком не работает, и, прежде чем кто-то поймает мышь, уходит несколько часов. Я хорошо играю в шахматы, но Карли всегда у меня выигрывает, и мне нужно притворяться, будто я поддаюсь. «Голодные гиппопотамчики» — это игра, в которую Натан играл два года: ты сидишь, бьешь гиппопотама по хвосту и ловишь шарики, такая глупость. Есть еще «Монополия»[44], я ненавижу «Монополию», на нее уходит черт знает сколько времени, а что насчет того, что существует короткий вариант, о котором говорится в инструкции, так покажите мне ребенка, который согласится на него, и я усыновлю этого ребенка. А «Снэп»[45]! Попробуйте-ка проиграть в «Снэп» малышу, чтобы он не догадался, что вы сделали это специально, и еще…»

Зазвонил телефон. Тим вернулся в мир взрослых, потеряв ориентацию. Он снял трубку, забыв о том, что Элисон просила его не делать этого.

— У Милли же есть номер твоего мобильного телефона, — говорила она, — так что если будут звонить, то только мне.

— Алло? — сказал он.

— Алло? — произнес голос с сильным акцентом. — Кто это?

— Тим. А вы кто?

— Какой это номер?

Тим назвал номер.

— Элисон дома? — спросил мужчина.

— Нет, боюсь, ее нет. Передать что-нибудь?

— Скажите, Гэбриэл звонил.

— Обязательно.

Значит, это Гэбриэл. Тим принял было его за Хулио Иглесиаса, да и очень умным он ему не показался.

Тим сидел у окна и думал о том, что сказал Грэм. Он должен решить, что же ему нужно. И он решил.

Он хочет вернуться к Милли и детям.

Но и Элисон ему нужна. Милли все равно никуда не денется.

«Сначала выброшу из своей жизни Элисон, а потом вернусь к Милли. Другие мужчины ведь так делают. Я-то знаю, читал в воскресных газетах, — размышлял он. — Так что еще немного потяну. И тогда все остальное встанет на свои места».

«Я рожу от него ребенка. А потом пусть уходит. Настолько я его вытерплю, — думала Элисон, по дороге домой купив бутылку вина, чтобы напоить Тима. — Просто мне нужен ребенок. И все. Все остальное встанет на свои места».

Дорогой Грэм!

Да, я обещала, что не буду давить на тебя, что буду ждать, пока ты свяжешься со мной, но произошли кое-какие события.

Моя мама рассказала Элоизе о тебе. Ты, наверное, помнишь, что она всегда совала нос не в свои дела; она не изменилась. Хочешь верь, хочешь нет, она всегда была на твоей стороне и так и не простила мне, что я не вышла за тебя. Но потом привыкла к Дэвиду и всегда язвила в его присутствии в твой адрес. Он был хороший человек и просто принимал ее такой, какая она есть, главным образом чтобы защитить Элоизу.

Я сказала маме, что собираюсь увидеться с тобой, и она, разумеется, была вне себя, у нее появилась безумная мысль насчет того, что ты вернешься в нашу жизнь и станешь членом нашей семьи. Я не знала, как она будет реагировать, поэтому решила, что не стану препятствовать ее фантазиям. Так она реже набрасывается на меня.

Я вырвала у нее обещание, что она ничего не скажет Элоизе, пока я не выясню с тобой отношения. Но, очевидно, Элоиза повидала на минувшей неделе бабушку и расстроилась из-за Дэвида.

Поэтому мама и решила рассказать ей о тебе. Прости, но я не виновата. Нет нужды говорить о том, что Элоиза совершенно вышла из себя и не разговаривает со мной. Она винит меня в том, что я скрывала от нее отца. Она, конечно, права, именно это я и делала.

Грозится, что не будет разговаривать со мной, пока не услышит твою версию этой истории.