Сестры-соперницы - Виктория Холт

Мне очень хорошо запомнился последний день октября. Я с утра чувствовала беспокойство — может быть потому, что в воздухе висела густая мгла, так что даже мне было явно, что отправляться сейчас на верховую прогулку просто глупо.

В середине дня я зашла в супружескую спальню, взглянула на постель и, повинуясь какому-то капризу, улеглась на нее, предварительно задернув полог. Я лежала, думая о ночи, проведенной мною здесь, вновь и вновь переживая каждую ее минуту, припоминая, что сказал он и что ответила я. Говорили мы мало. Слова нам были не нужны, а мне к тому же надо было помнить о том, что я — это не я, а моя сестра.

И вдруг я услышала за пологом шум. Тихо стукнула дверь, послышались легкие шаги. Кто-то вошел в комнату.

Первой мыслью, мелькнувшей у меня в голове, было: он вернулся!

Он увидит меня, лежащую в этой кровати, и сразу поймет, что его подозрения… подозрения-то у него, конечно, были…

Выхода у меня не было. Если кто-то находится в этой комнате и если этот кто-то одернет полог…

Я слышала, как колотится мое сердце, лежала и ждала… а потом полог откинулся, и на меня уставилась Анжелет.

— Берсаба! Что ты здесь делаешь? Я приподнялась на локте.

— Знаешь, мне просто захотелось попробовать, что это такое… спать в этой кровати.

— Зачем?

— Ты же спишь здесь иногда, верно?

— Конечно.

— Ну так я решила попробовать, вот и все.

— Я услышала, что здесь кто-то есть, — сказала она. — Вначале я подумала…

— Что вернулся Ричард?

— Да…

— И сейчас у тебя камень упал с сердца.

— Берсаба, как тебе не стыдно!

— Но ведь это правда, а?

И я рассмеялась, ощутив себя сторонним наблюдателем этой сцены. Ситуация была типичной для нас, Меня поймали в щекотливом положении, а я тут же подставила на свое место сестру.

— Я знаю, ты решила, что мне не нравится… — она слабо махнула рукой, все это… Я ведь понимаю, что в браке это необходимо и следует с этим смириться.

Я встала с постели.

— Ну ладно, теперь я знаю, что это такое — спать здесь. Выше голову, Анжелет! В Синей комнате очень мило… и спокойно, и к тому же я сплю в соседней комнате.

Анжелет повернулась и обняла меня.

— Я так рада тому, что ты здесь, Берсаба.

— Я тоже, — ответила я.

Из комнаты мы вышли рука об руку.

* * *

Этот инцидент помог мне несколько успокоить свою совесть. Все, что я сделала, так это спасла Анжелет от того, чего она боялась, и доставила радость себе и Ричарду. Я пренебрегла условностями, согрешила сама и заставила согрешить Ричарда… пусть так; но это никому не принесло вреда.

И все равно на душе у меня было нелегко. Я хорошо понимала, что наделала, и было бесполезно советовать другим смотреть в лицо фактам, если я сама на это не решилась.

В тот вечер, пожелав сестре спокойной ночи, я улеглась в кровать, заранее зная, что не смогу уснуть. Я все еще переживала момент, когда Анжелет обнаружила меня на своем супружеском ложе. С этого мои мысли перескочили на Карлотту и на то, как я пыталась восстановить против нее толпу… Несомненно, я была грешницей. Я опять попробовала представить, что сказал бы Люк Лонгридж, если бы я исповедовалась перед ним во всех своих грехах. Конечно, он стал бы презирать меня и, скорее всего, запретил бы мне переступать порог своего дома, чтобы я не оказывала пагубного влияния на его сестру. Наверное, мне было бы приятно ввести его в соблазн, чтобы доказать, что никто не является столь безгрешным, каким он сам себя считает, и что тот, кто с гордостью носит одежды праведника, может совершить то, чего сам устыдится.

Не знаю, почему я так много думала о Люке Лонгридже. На свете существовал единственный мужчина, действительно интересовавший меня. Я так ждала встречи с ним; мне хотелось заставить его признаться в том, что он знал, кто именно пришел к нему в комнату в ту ночь; мне хотелось, чтобы мы вместе с ним обдумывали свои планы, как я это делала когда-то с Бастианом. Мне хотелось, чтобы он беспокойно вопрошал: «Ну когда, когда и где?», как некогда вопрошал Бастиан.

И тем не менее я частенько думала о Люке Лонгридже.

Вот так, лежа без сна, я услышала какой-то странный шум.

«Это доски рассыхаются, — сказала я себе, — и ничего больше».

Неожиданно раздался самый настоящий грохот, словно по полу покатился огромный котел. Мне показалось, что шум доносился со стороны кухни. Я вскочила с постели и набросила на себя халат.

Подойдя к лестнице, я прислушалась. Похоже, это были звуки какой-то возни… Кто-то был на кухне. Несомненно, там что-то происходило.

Из своей комнаты выглянула Анжелет. Увидев меня, она облегченно вздохнула.

— Что это, Берсаба? Я слышала шум…

— Внизу что-то происходит, — ответила я. — Давай сходим, посмотрим. Я крикнула:

— Кто там? В чем дело?

Появилась миссис Черри. Вид у нее был чрезвычайно расстроенный.

— Ой, госпожа, ничего страшного не случилось. Просто кастрюлю не на место поставили. Я сказала:

— Мне показалось, что по полу прокатился котел.

— Все эти шутки могут наделать много шума. Она стояла посреди лестничного пролета и смотрела на нас, так что складывалось впечатление, будто она преграждает нам путь.

— Теперь-то все в порядке, — сказала она, обращаясь в основном к Анжелет. — Черри ставит все на место. Эти мужчины… вы же понимаете… делают все лишь бы как… а потом такое творится…

Пришел сам Черри. Лицо у него было бледное, и он, как мне показалось, избегал смотреть на нас.

— Вы уж простите меня, госпожа, — сказал он. — Это я во всем виноват. Грохнулась там посуда… в общем, я кое-как поставил вечером… Ну и влетит мне утром от мистера Джессона!

В это время появился мистер Джессон, а за ним — Мэг и Грейс.

У меня вдруг возникло странное ощущение, будто они выстраивают свои боевые порядки с целью предотвращения нашего наступления. Мысль эта была глуповатой и пришла мне в голову только оттого, что я без конца разыгрывала на столе сражения с оловянными солдатиками. Да, военные традиции были сильны в этом доме.

— На вашем месте, мои госпожи, я вернулась бы в постель, — сказала миссис Черри. — Мне ужасно жаль, что так получилось.

— Но теперь все в порядке, не так ли, миссис Черри? Больше ничего не упадет? — спросила Анжелет.

— Ручаюсь, что нет, — бодро сказала миссис Черри.

— Кое с кем утром у меня будет серьезный разговор, — заверил Джессон.

Я повернулась к Анжелет.