Миланская Роза - Звева Казати Модиньяни

Генерал Витторио Марацци, командир легиона карабинеров, был главой жандармерии Ломбардии.

Генерал — среднего роста, суровый с виду, но с открытой, сердечной улыбкой — первым делом извинился:

— Простите за вторжение, мне очень жаль, синьора Летициа…

Он ощущал неловкость, как всякий воспитанный человек, вторгшийся в такой час в чужой дом.

— Никто не может упрекнуть военного за то, что он выполняет служебный долг, — любезно ответила Роза, поглядывая краем глаза на майора Эггера.

Эсэсовец молчал, и это беспокоило Розу.

Рассветные лучи солнца, проникнув в гостиную, скользили по стенам с яркой цветочной росписью прошлого века в форме медальонов.

— Вынужден сообщить вам, синьора Летициа, — произнес генерал Марацци, — что целая эскадрилья бомбардировщиков «РЛ-79» только что была уничтожена.

Как и догадывалась Роза, генерал от жандармерии и офицер СС не могли появиться у нее в доме без веской причины.

— Уничтожены плоды двухлетнего труда, — вздохнул с сожалением Пьер Луиджи.

— На этот раз летчики не промахнулись, — добавила Роза.

Ей припомнился разговор с братом сразу после бомбардировки. Неужели небо услышало ее пожелания?

Но тут до Розы донесся резкий, неприятный голос Эггера:

— Английские бомбардировщики тут ни при чем…

— Ни при чем? — недоуменно спросила Роза.

— Да, синьора Летициа, — подтвердил генерал.

— А кто же тогда? — удивленно произнесла женщина, переводя взгляд с генерала на эсэсовца.

— А вы не знаете? — злобно прошипел немец.

— Нет, — твердо ответила Роза. — Не знаю.

— А ваш брат? Он, конечно, тоже не в курсе?

И красноватые глаза Эггера уставились на Пьера Луиджи.

— А ее брат, — сказал Пьер Луиджи, — хотел бы знать, почему на рассвете, после страшной ночи, вы врываетесь в чужой дом и устраиваете допрос без всяких объяснений.

— Эскадрилью самолетов «РЛ-79» взорвали саботажники, — сообщил генерал Марацци.

— Которым было прекрасно известно не только, где укрыты самолеты, но и как организована охрана, — добавил Эггер.

— Они разбирались в сигнализации и, безусловно, имели на руках план завода, — уточнил генерал.

— То есть мерзавцы точно знали, где и когда нанести удар, — продолжал Эггер. — Они не тронули итальянцев, расправились только с немецкими солдатами.

— Очень жаль, — неуверенно произнесла Роза, — очень жаль ваших солдат и наши самолеты.

Она не знала, как себя вести; новости обрушились на нее так неожиданно!

— Кажется, синьора очень переживает, — издевательским тоном заявил немец.

Роза решила не обращать внимания на слова Эггера.

— В этой истории есть еще один неприятный момент, — осторожно начал генерал. — Видите ли, синьора Летициа, взрыв произошел в разгар вражеской бомбардировки…

— Очевидно, все было оговорено заранее: саботажники знали о налете, а летчики — о готовящемся взрыве, — добавил эсэсовец.

— Возможно и такое истолкование событий, — вежливо согласился Пьер Луиджи. — И мы примем во внимание ваши соображения. Но ничего больше мы сделать не можем…

— Вы забываете, синьор Дуньяни, — жестко оборвал его немец. — Только мы четверо знали о самолетах практически все.

— Настоящий детектив, — усмехнулась Роза, — если действовать по законам жанра, любой из нас может стать подозреваемым. И, соответственно, любой может оказаться виновным.

Генералу явно не понравилось замечание Розы.

— Мы ведем расследование, — официальным тоном произнес он. — Вы обязаны оказывать всяческое содействие властям, дабы обнаружить виновных. Рассуждения иного рода представляются здесь неуместными.

Эггер не выдержал. Он вскочил с места и заорал: