Пригнись, я танцую - Саммер Холланд

– Это что значит?

– Что опухоль уйдет. Никто не гарантирует, что она не вернется, но угроза жизни будет намного ниже.

– А, ну понял. Три месяца, значит.

Гэри удивительно быстро берет себя в руки, чего не скажешь о Пайпер: ее даже потряхивает от эмоций.

– Пайпер, не реви, я все еще жив, – улыбается Том.

– Чего это «Пайпер, не реви», – мотает головой Гэри. – Я сам еле держусь, с такими новостями.

– Спрашивай, – предлагает он. – Когда знаешь, что происходит, уже не так страшно.

Кэтрин сильнее сжимает его руку, и это придает сил. Она на самом деле молодец, что позвонила Гэри. И что позволила Тому самостоятельно все объяснить. Он поворачивается и целует жену в висок, понимая: сейчас она, не привыкшая к проявлениям любви на публике, заливается краской.

– Ты вообще лечишься?

– Конечно, – смеется Том. – А как ты себе это представлял? Типа, я хожу такой три месяца с опухолью в груди и жду, что она сама пройдет?

– Хер тебя пойми. Как по тебе скажешь, что ты лечишься? На работу ходишь, волосы на месте.

– Повезло, да? – проводит ладонью по голове он. – Я начал отращивать, чтобы каждый день понимать, какой я везунчик.

– У раковых волос нет, – упрямо повторяет Гэри.

– Они только от химиотерапии выпадают, – поясняет Том. – У меня таргетная. Это такие таблетки, глотаешь их… Кейт, как они там работают?

– Поражают раковые клетки с определенным типом мутации, – тут же добавляет она.

– В общем, они точные. Химиотерапия по всему организму херачит, и мне ее нельзя.

– Почему? – гнусавит Пайпер.

– Однажды мы в Манчестере угнали тачку, которую не стоило угонять, – вспоминает Том. – А после этого мне в подворотне прилетело ножом в бок. С тех пор у меня нет селезенки. И если ко мне применить химиотерапию, иммунитет не справится, и лечение убьет быстрее, чем рак.

Кэтрин вздрагивает, приходится успокаивающе погладить по плечу. Нет у нее травмы, как же.

– А что врач говорит?

– Нужно бороться. На этом вся раковая херня держится. У нас что-то вроде войны: ты и врач боретесь с твоим раком. И вопрос времени и лекарств, кто победит.

Бросив быстрый взгляд на Пайпер, Гэри поджимает губы и качает головой. Даже если у него есть другие вопросы, доводить Малую до окончательной истерики не хочется никому – у нее и так уже слезы катятся по щекам. Хотя Пайпер все время ревет, это ей как в магазин сходить.

– Мне кажется, у нас закончилось пиво, – вмешивается Кэтрин, хотя к бутылкам едва притронулись. – Пайпер, давай прогуляемся и купим еще?

– Да тут же… – начинает та, но быстро соображает, что к чему. – Да. Пойдем.

Не проходит и минуты, как Кэтрин практически выпихивает Пайпер из квартиры и захлопывает дверь. Том провожает их глазами: его чуткая жена снова все поняла с полувзгляда. Как у нее это получается?

– Брат, – произносит он, не отрывая взгляда от двери, – я не хочу, чтобы остальные знали.

– От меня не узнают, – спокойно отвечает Гэри.

Том поворачивается: тот так и сидит, опершись локтями о колени и уставившись в одну точку.

– Мне еще нужно самому пережить эту новость. Рак… Это же пиздец опасно.

– Не опаснее перестрелки в Левеншульме, – пытается шутить Том. – Мы тогда еле ноги унесли.

– У тебя у самого какой настрой?

– Выжить. Я сейчас на рискованное лечение пошел, надеюсь, что сработает.

– Это я понял. Но как ты себя чувствуешь?

– Если честно, отвратительно.

Простой вопрос ломает плотину внутри, и силы наконец покидают его: Том роняет голову в собственные руки.

– Я женился, едва начал жить и только что придумал кое-что очень крутое, брат, – едва не ревет он. – Я пиздец как хочу пережить это дерьмо. Создать что-то настоящее. Завести детей. Быть, сука, просто счастливым.

– Значит, будешь, – звучит совсем рядом спокойный голос.

Подняв голову, Том натыкается на теплый и заботливый взгляд Гэри.

– Будешь ты еще и живым, и счастливым, – повторяет тот. – Скажи, чем я могу тебе помочь?

Глава 39. Зануда

Нью-Йорк, октябрь 2018

Кэтрин выбирается из стационара, когда за окнами уже становится темно. Ничего, так бывает, просто сложный день. А еще она сама себе оставила гору работы, из-за которой придется приехать в субботу – и хорошо, если всего на полдня.

Впрочем, сейчас рано темнеет, может, не так уж и поздно… Бросив взгляд на часы в холле, Кэтрин опускает руку к карману: пусто. Кажется, телефон остался в кабинете. Черт, уже девять… Том, наверное, совсем ее потерял.

– Привет, Саванна, – тут же слышится его голос из коридора, – как твой день?

– Тыковка! – радостно отвечает обычно суровая Саванна. – Жаловаться не на что. А ты что тут делаешь, вроде не среда?

– Жену вот потерял. Ты не видела?

– Я здесь, – подает голос Кэтрин, ускоряя шаг. – Все в порядке.

Она сворачивает за угол, натыкаясь на удивительную для клиники картину: самая жесткая и опытная медсестра Саванна Рой, от которой так и веет вайбами черной мамочки, сияет, поворачиваясь к ней. Кэтрин не уверена даже, что когда-нибудь ее такой видела.

А вот Том рядом корчит недовольную мину и закатывает глаза.

– Доктор Гибсон, – кивает Саванна. – Вы уже закончили?

– Да, сейчас поеду домой. Ты же сегодня в ночь? Сможешь обратить особое внимание на Салливана?

– Хорошо, – податливо соглашается та.

Саванна протягивает Тому кулак, и они стукаются ими. А вот это сейчас вообще откуда? Господи, этот безумный гений, который превращает любого, кого встретит, в своего друга, – ее муж. Как только они остаются одни, Том быстро преодолевает расстояние между ними.

– Ну и зачем вам телефон, доктор Гибсон? – с иронией в голосе спрашивает он. – Чтобы не отвечать на мои сообщения?

– Не драматизируй, – улыбается Кэтрин. – Один раз забыла его в кабинете.

– Я чуть с ума не сошел, полчаса на парковке проторчал. Поднялся, потому что боялся, не случилось ли с тобой что-нибудь.

– Пойдем, я соберу вещи, – кивает она в сторону своего кабинета. – И что такого со мной может случиться?

– Масса вариантов, – мрачно отвечает Том. – На тебя может напасть сумасшедший пациент.

– Мы не в том отделении, здесь самый сумасшедший – это ты.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы беспокоиться о своей жене. Тем более что сейчас поздно.

– Ладно, – со вздохом соглашается Кэтрин. – Ты можешь обо мне беспокоиться.

– Боже, королевское дозволение, – смеется Том. – Как же я жил без него?

Кэтрин заводит его в кабинет и прикрывает за собой дверь. Через секунду ее нижняя губа оказывается зажата между его зубов, и поцелуй выходит голодным