Пораженные - Р. Д. Бейкер

Я выполняю свои обязанности, проверяю периметр, проверяю расположение камер наблюдения. Все это время я не думал ни о чем, кроме Джульетты, гадая, где она и что делает. Все утро шел сильный дождь, поэтому я знаю, что ее нет в саду. Просматривая каждую камеру, я ищу ее, но ничего не вижу, пока не добираюсь до спортзала.

Вот и она, бегает по беговой дорожке. Ее волосы собраны на макушке в неряшливый пучок, и на ней самые обтягивающие белые шорты, которые я когда-либо видел, а также укороченный топ.

Срань господня.

Я практически чувствую ее запах через экран. Она проводит рукой по затылку, смахивая пот, и мне приходится подавить стон.

— Джорджия Пич вся вспотела, да?

Я так увлекся, что даже не услышал, как Кроули вошел в офис. Я прогоняю изображение спортзала и быстро бегущей Джульетты, прочищая горло.

— Да, наверное, так. Доктор посоветовал ей позаниматься.

— Она тебе нравится, да? — Кроули опускается на стул рядом со мной. — Кажется, она тебя очень заинтересовала.

Я пожимаю плечами, не отрывая глаз от монитора.

— Ей нужна была помощь. Я оказал ее. Конец.

— Хм. — Кроули откидывается на спинку стула, уставившись в потолок. — Андерсон сказал, что тебе пришла в голову блестящая идея заняться пиаром после того, что сделал Браун. Думаю, хороший повод провести с ней время.

— Ну, это сработало, не так ли? Больше никаких беспорядков. Счастливые мешки с кровью. Работа выполнена.

Кроули задумчиво поглаживает подбородок.

— Да, ты молодец. — Он вдыхает через нос. — Знаешь, в последнем лагере, где я служил, недалеко от Роанока, был один парень. Этот молодой вампир влюбился в один из кровавых мешков.

— А сейчас с ним что? — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал совершенно ровно. — Это немного глупо, не так ли? — Ко мне это не имеет никакого отношения. Кроули просто разговаривает. Если я сохраню небрежный тон, он ничего не заподозрит.

— Да, довольно глупо. — Кроули лениво поворачивается взад-вперед в кресле, его глаза по-прежнему устремлены вверх. — В некотором роде закончилось плохо для всех.

— Да? Что случилось?

Кроули тяжело вздыхает.

— Они отравили его, морили голодом, а потом поместили ее с ним в комнату. После двух недель отсутствия еды ничто не могло спасти ее от него.

У меня кровь стынет в жилах.

— Значит, он убил ее?

— Конечно. — Кроули поднимается на ноги и хлопает меня по плечу. — Я до сих пор слышу, как он кричал, когда понял, что натворил. Такое дерьмо, как это, никогда хорошо не заканчивается.

— Ну, я полагаю, правила существуют не просто так. — Я не встречаюсь с ним взглядом, осознавая, что его взгляд прикован к моей щеке. — Сломай их, разберись с последствиями.

— Это уж точно.

Когда он не двигается, я поднимаю на него глаза, молясь, чтобы он не увидел предательства, которое, должно быть, написано у меня на лице.

— Тебе что-нибудь нужно, Кроули?

— Нет, ничего. — Он поворачивается к двери. — Береги себя, Кинг.

Его прощальные слова тяжелы, и я начинаю задаваться вопросом, сколько людей знают. Интересно, знает ли Андерсон? Я дважды щелкаю по экрану, вызывая трансляцию в спортзал. Еще один щелчок, и экран становится черным. Я качаю головой, осуждая себя, отталкиваюсь от стола и выхожу под дождь. Если бы Андерсон знал, меня бы здесь больше не было. Я был бы либо мертв, либо переведен в другое место, подальше от Джульетты.

История, которую только что рассказал мне Кроули, заставляет меня дрожать. Мысль о том, чтобы причинить боль Джульетте, вызывает у меня тошноту. Сама мысль о том, что они могли бы сделать это с ней, со мной, в наказание за простое желание быть вместе — это отвратительно. Я бросаю взгляд на колючую проволоку, проходя мимо нее, в очередной раз проклиная этот гребаный мир, в котором мы оказались.

Я направляюсь в спортзал, едва замечая людей, которые проходят мимо меня, когда поднимаюсь по ступенькам. Джульетта спускается с беговой дорожки, как раз когда я вхожу. Я хочу подойти к ней и заключить в объятия, и то, как загорается ее взгляд, когда она поворачивается и видит меня, говорит мне, что она хочет того же.

Но мы не одни. Двое мужчин все еще стоят у гирь, завершая свои сеты. Джульетта опускает голову, затем направляется в женский туалет. Убедившись, что мужчины больше заботятся о своей репутации, чем обо мне, я следую за ней и запираю за собой дверь.

Джульетта прислоняется к стойке, ее лицо расплывается в улыбке, когда я подхожу к ней.

— Привет, — говорит она с придыханием, тихо постанывая, когда я накрываю ее рот своим.

— Ты в порядке? — Я отстраняюсь от нее, пристально вглядываясь в ее лицо.

Она кивает.

— Да, в порядке. Пока ты в безопасности, я тоже спокойна.

Я баюкаю ее голову, зарываясь пальцами в ее волосы.

— Я не мог перестать думать о тебе всю ночь.

— Я о тебе тоже. — Она прижимается своим лбом к моему. — Мне приснился сон, что ты был в моей постели и гладил мне спину. Это было так приятно. — Она снова целует меня, ее зубы прикасаются к моей губе. — Я просто хочу, чтобы твои руки были на мне.

Она возится с пуговицами, стягивая рубашку с моих плеч, прежде чем притянуть меня к себе. Она оставляет крошечные поцелуи вдоль моей ключицы, наполняя мое тело сладостью. Когда она смотрит на меня своими большими глазами, я понимаю, что это опасно. Я знаю, что мы за запертой дверью, и это не заставляет меня чувствовать себя хоть немного лучше.

Но что-то не так. Я отстраняюсь, хмуро смотрю на нее, пытаясь определить, откуда этот запах.

— Сайлас? — Она приподнимает бровь, отодвигаясь от стойки.

Малейшее подрагивание ее век подсказывает мне, что ей больно.

Я сжимаю ее подбородок руками.

— Ангел, что случилось? Тебе больно?

— Не от тебя, правда. — Ее нижняя губа дрожит, а в глазах блестят слезы. — Я в порядке, правда. Я просто хочу тебя.

Она снова целует меня, но даже при этом начинает плакать. Этот запах, он… стерильный. Лекарственный. Что-то едкое покрывает ее запах.

— Ангел, пожалуйста, поговори со мной. Что случилось?

Она делает глубокий вдох, ее глаза крепко зажмуриваются, и каскад слез стекает по ресницам.

— Они провели обследование.

— Осмотр?

Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, и кивает.

— Гинекологический осмотр. Они сказали, что им нужно убедиться, что… со мной все в порядке.

Паника зарождается у меня в животе.

— Они обследовали тебя изнутри?

— Да. Это было… Это было так неудобно. Я просто хотела тебя,