Заставь меня влюбиться - Селина Аллен

Он вытянул вперед маленькую продолговатую бархатную коробочку.

– Что это.

– Повернись, – скомандовал он. Я устало повела плечами, но все же выполнила его просьбу.

К чему все эти странные игры?

Моей кожи коснулась холодная цепочка. Я взглянула на свою грудь и заметила там золотой кулон в виде ракушки. Сердце забилось так, что все тело сотрясалось, даже пришлось сжать руки, чтобы как-то обуздать это. Ракушка из золота и перламутра была так похожа на ту пустую раковину, что нашла моя дочь на пляже.

– Ты купил похожую, – сказала я, оборачиваясь.

Конрад ухмыльнулся.

– Я сделал точную копию, поэтому немного опоздал. Ты знала, что украшения делаются долго, даже если заплатить сверху? – хмуро спросил он.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Нет, я не знала.

Он коснулся моего подбородка: совсем легкое касание, но наполненной безграничной нежностью. А возможно я так отчаялась, что мне просто хотелось в это верить.

– Одинокая улитка, живущий на западном побережье, наконец понял, что он больше н одинок, – прошептал Конрад, его руки легли на мои щеки, неторопливо поглаживая пылающую кожу. – Я тебя люблю и люблю Аврору, разной любовью, но одинаково сильной.

Я пыталась, честно пыталась что-то ответить, но как назло забыла все слова. Он перевернул мой мир, сказал то, что я мечтала услышать. Мои ноги совсем ослабли, а сердце колотилось, рискуя выпрыгнуть из груди. В ошеломленном молчании я пробыла так долго, что в глазах Конрада показались неуверенность и волнение. Он думал, что я недовольна, думал, что я откажу, а я просто застыла, задаваясь вопросом: не сон ли это?

– Сабрина? – медленно позвал он. – Знаешь, в такие моменты обычно что-то отвечают.

– Вдруг ты разочаруешься? – спросила я. – Ты привык жить другой жизнью.

– Я не на этот ответ рассчитывал, – усмехнулся он. Заглянув в мои глаза, он продолжил: – Я уже не помню и половины из того, что было раньше, но моменты с тобой и нашей дочерью, я помню все до единого. Потому что это действительно важно для меня. Я никогда в этом не разочаруюсь.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я. В его глазах показалось облегчение, он широко улыбнулся и поцеловал меня. Его губы нежно ласкали мои, руки поглаживали спину и плечи, сжимали талию. Я не знаю, сколько длился этот поцелуй, но в какой-то момент я не смогла вдохнуть и отстранилась. С блеском в глазах, и все той же счастливой улыбкой, он обнял меня, прижимая мою голову к его груди. Я слышала, как быстро бьется его сердце, и этот стук дарил моей душе долгожданное спокойствие и умиротворение.

– Поэтому картина поедет домой, тебе ясно? – сурово заявил он.

– Кристально, – прошептала я. – Конрад, мне нужны собственные визитки.

Он рассмеялся, поглаживая мою поясницу.

– Думаю, я смогу решить эту проблему.

Я совсем не помню, как мы добрались назад. Торопливо спровадили Марию, которая была няней Авроры в этот вечер, и остались вдвоем, растворяясь, друг в друге ночь напролет.

Эпилог

Четыре года спустя.    

Конрад

Солнце припекало мои плечи и спину. Водрузив на нос солнцезащитные очки, я наблюдал за тем, как Аврора убегает от накатывающих на берег волн.

– Я устала! – после получаса игры, воскликнула она. Я подхватил ее босоножки с песка, посадил дочь на плечи и направился к пирсу. Аврора обожала это место. Полдня мы потратили на катание на каруселях, остальное время она бегала по песку.

– Хочу мороженое, – потребовала она.

– Ты уже ела сегодня, – напомнил я.

– Ну пожа–алуйста, последний кусочек! – один звук ее притворного умоляющего голоса переворачивал все органы в моей груди. Хорошо, что она сидела на моих плечах, и я не мог видеть ее лица, иначе большие синие глаза и жалобная мордашка и вовсе превратили бы меня в ее личного покорного слугу.

– Последнее на сегодня, Аврора.

– Хорошо, – весело ответила она, продолжая похлопывать меня по голове.

Последнее мороженое содержало в себе три шарика разных вкусов: клубничное, шоколадное и карамельное. Мое было скромнее, состоящее из одного фисташкового шарика. Ветер трепал ее темные волосы, затянутые на затылке в хвост. Мороженое таяло и стекало по рукам, Аврора не замечала этого, ведь не умолкала ни на секунду.

– …Дэрил давно ходит на плаванье, его мама говорит, что у него выросли жабры. Я не заметила у него жабр, и не поверила ему. Он не может держаться долго под водой, как я. Папа у него же нет жабр?

Я усмехнулся, в два укуса доедая свой рожок мороженого.

– Нет, у детей не может быть жабр, детка.

Аврора нахмурила маленькие бровки.

– Мама Дэрила врет ему, а врать нехорошо.

– Ты права, врать нельзя, но неправдой она пытается убедить его, что он самый лучший, не очень хорошая тактика, учитывая, что он вырастит инфантильным.

– Что значит «инфантильный»? – спросила она. Огромная капля мороженого покатилась по вафельному стаканчику, я указал ей на это, и она быстро поймала ее языком.

– Не забывай о салфетках, – напомнил я. – Инфантильный это то же самое, что и большой ребенок. Он будет всегда верить, что у него жабры и это как-то отличает его от других, но на самом деле…

– Извините, здесь свободно? – меня прервал женский голос. Я поднял взгляд и заметил молодую незнакомую девушку. Светлые вьющиеся волосы и большие очки-авиаторы. На ней был зеленый топ и короткие джинсовые шорты. Она смотрела на меня в ожидании, когда я приглашу ее присесть.

– Здесь занято, – отмахнулся я.

– Ты уверен, потому что я могу…

– Исчезни и не порть