Особняк на Трэдд-стрит - Карен Уайт

– Это невозможно, Джек. Честно, мне хотелось бы. Потому что тогда я бы просто спросила у этих людей, почему они ходят за мной по пятам, и больше бы не мучилась этим вопросом.

– Представляю, как это действует на нервы, – криво усмехнулся он.

– Да, иногда. – Моя улыбка медленно погасла. – Обычно я их игнорирую. Но только не тогда, когда живу с ними в одном доме. – Посмотрев на свои руки, я вспомнила, что однажды сказала мне мать. – Это дар. И одновременно проклятие. Я не могу помочь им всем, потому что каждый раз, когда я кого-то слушаю, когда кому-то помогаю, я что-то отрываю от себя.

Я заглянула Джеку в глаза и увидела в них лишь неподдельный интерес, а не насмешку или недоверие, к которым привыкла.

– Вам когда-нибудь бывает страшно?

Я хорошо помнила недели, последовавшие за смертью бабушки, когда мы с матерью жили в доме на Легар-стрит и темные тени начали появляться столь же внезапно, как и ноябрьский шторм. Тогда мне казалось, что они – часть моих ночных кошмаров, пока однажды мать не разбудила меня посреди ночи и, выведя в сад, не сказала, что она их тоже видит. И что они приходят вовсе не затем, чтобы просить меня о помощи; а чтобы сделать меня одной из них. Вот тогда она и сказала мне, что я сильнее их, и что если я буду повторять эти слова, то сама в них поверю.

– Да, – ответила я. – Иногда бывает.

– Как, например, при виде того типа?

Я кивнула и, вновь посмотрев на дом, поняла, что больше не могу откладывать.

– Эмили любила вас, Джек. Она никогда не переставала вас любить.

Я услышала, как он резко втянул в себя воздух, но не смогла заставить себя посмотреть на него.

– Вы… вы видели ее?

– Несколько раз, и всегда рядом с вами. Так я поняла, что это не Луиза. Она… она велела мне передать вам, что ушла лишь потому, что любила вас. И что она по-прежнему вас любит.

Я заметила, как он сглотнул и отвернулся.

– Она сказала вам, почему?

– Нет. Я это выяснила сама. Когда ваша мать сказала мне, что Эмили переехала на север, в штат Нью-Йорк, у меня возникло кое-какое подозрение. И я сделала несколько телефонных звонков.

Он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились. Его лицо было похоже на те лица, что можно увидеть по телевизору, когда берут интервью у выживших после стихийного бедствия.

– Клиника Мейо находится в Рочестере, штат Нью-Йорк. – Я на мгновение умолкла, чтобы он переварил мои слова, но его лицо осталось каменным. – От ее начальника в газете я узнала, что у Эмили была родственница, которая жила недалеко от Рочестера. Именно туда Эмили отправилась, уехав из Чарльстона. – Я снова помолчала. – Ее родственница сказала мне, что у Эмили была лимфома, Джек. К тому времени, когда врачи ее обнаружили, опухоль уже пустила метастазы. Эмили поехала в клинику Мейо, чтобы узнать, может ли она участвовать в клинических испытаниях или пробных методах лечения. – Я коснулась его руки. Та была холодна как лед. – Врачи ничего не смогли сделать. Я почти уверена, что Эмили, узнав свой диагноз, с самого начала поняла, что не выживет. Именно поэтому она так внезапно оставила вас. Не желая, чтобы вы страдали, она попыталась заставить вас возненавидеть ее. – Я сама едва не расплакалась, подумав о собственной матери, о том, что я так и не смогла смириться с ее уходом из семьи. – Ненависть гораздо легче преодолеть, чем любовь.

Джек не сводил взгляда с лобового стекла, как будто видел что-то такое, чего не видела я.

– Я провел собственное расследование и узнал о родственнице в Рочестере. Это было примерно через неделю после того, как она ушла, а я все еще был зол. А затем я понял, что не хочу знать, где она. Я больше ей не был нужен, так что неважно, в Чарльстоне она или где-то еще. С меня было довольно унижения. Мне даже в голову не пришло, что она… – Он с такой силой сжал руль, что костяшки его пальцев побелели. Впрочем, он тотчас их разжал и безвольно уронил руки. – Вы знаете, где она похоронена?

Я покачала головой.

– Нет. Но, если хотите, могла бы узнать.

– Не сейчас. Возможно, чуть позже.

Джек сидел совершенно неподвижно, словно пошелохнись он, и тотчас бы разбился на мелкие кусочки. Это чувство было мне хорошо знакомо. Именно об этом я постоянно думала после того, как ушла моя мать. Я потянулась к нему и обняла, а в следующий миг его тело содрогнулось от слез. Я не могла избавить его от боли, но, возможно, взяв у него хотя бы ее часть, могла помочь ему начать путь к исцелению.