Почти невеста - Джейн Фэйзер

– Потому что я попросила Кристофа выяснить, не знают ли что-нибудь в одной из французских общин о графине, – сказала она. – И до появления месье Фламана никакой информации не было. Но сегодня утром он пришел ко мне, и я тотчас же отправилась разыскивать тебя. Ты должен…

– Не указывай мне, что я должен, – перебил он столь тихим голосом, что она едва его расслышала, и все же каждое слово было произнесено так, что ей показалось, будто он его выкрикнул. – Моя сестра умерла.

Она покачала головой, упрямо повторяя:

– Может, не умерла, Джек. Есть вероятность, что она жива.

Он ничего не ответил, только смотрел в пространство невидящим взглядом, но она торопливо продолжала:

– Твоя лошадь внизу. Луи уложил твои вещи.

Он повернулся и вышел из комнаты, какое-то мгновение она помедлила и последовала за ним. Невозможно было понять такое отсутствие эмоций и реакции. Через минуту она вышла в длинную галерею. Джек уже в сапогах и со шпагой в ножнах направлялся к двустворчатым дверям. Она побежала за ним. Он не обратил на нее внимания и поспешил вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки, вышел на улицу, вскочил на лошадь и пустил ее быстрой рысью.

Арабелла с помощью грума взобралась на лошадь и поспешила за Джеком. Она не знала, что делать, но была уверена, что не может позволить ему не обращать на нее внимания. Если она недостойна его откровенности, то их брак – мишура, фальшь, подделка. Он так же пуст, как корона Ричарда Второго.

Она приехала домой через несколько минут после Джека. Его лошадь была привязана к коновязи у парадной двери, все еще открытой. Арабелла соскользнула с седла и быстро поднялась по ступенькам крыльца, придерживая пышные юбки, чтобы не запутаться в них. Тидмаус как раз собирался закрыть дверь, когда она промчалась мимо негой взбежала вверх по лестнице. Она вошла в свой будуар и остановилась, прилагая отчаянные усилия, чтобы успокоиться. Поймав свое отражение в зеркале, заметила, что на лбу у нее выступили капельки пота, волосы под шляпой были пыльными и спутанными, а шейный платок съехал набок.

Она бросила шляпу и хлыст на стул, прошла через спальню и открыла дверь в комнату Джека.

Джек переодевался – надевал бриджи для верховой езды, в то время как Луи расправлял складки его рубашки, уложенной в саквояж, стоявший открытым на кровати.

– Можешь уделить мне пять минут? – спросила Арабелла, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно и бесстрастно. – Луи, оставьте нас, пожалуйста.

Камердинер посмотрел на своего господина, и в глазах его было негодование: он не принимал приказаний от герцогини. Но Джек коротко кивнул ему, и Луи, возмущенно фыркнув, вышел.

– В чем дело? – спросил Джек, повязывая галстук.

– Почему ты не сказал мне, что у тебя есть сестра? – спросила она, становясь возле кровати и держась одной рукой за ее столбик: его гладкость и прохлада действовали на нее успокаивающе.

– Этот вопрос все еще остается не твоим делом, – заявил он.

– Я твоя жена, Джек. Как это может быть не моим делом? – спросила она тихо, не сводя с него глаз, стараясь вынудить его этим взглядом ответить ей.

– Неужели ты и впрямь думаешь, что, копаясь в моих делах за моей спиной, можешь заставить меня доверять тебе? – спросил он с сомнением в голосе. – Поверьте, мадам, я ни на йоту вам не верю. Не знаю, как вам удалось проникнуть в эту часть моей жизни, которую я предпочел держать в тайне от вас, но заявляю, что пользы вам это не принесло.

Он снова повернулся к зеркалу, сделав в ее сторону брезгливый жест.

Арабелла заговорила, и в голосе ее прозвучала боль:

– Пожалуйста, Джек. Я не стремилась шпионить за тобой, не пыталась ни во что проникнуть обманом. Джордж сказал мне, что у тебя была сестра, которую ты считаешь погибшей во время Террора. Что вы с ней были очень близки…

– Я ему признателен, – ответил Джек. – Напомни мне, чтобы я выразил ему свою благодарность достойным образом.

– В этом нет вины Джорджа, во всем виноват ты сам, – парировала она.

Теперь гнев сменил парализовавшее ее чувство вины.

– Если бы ты не был таким замкнутым и скрытным насчет себя и своей семьи и не таил ото всех, кто хотел с тобой сблизиться… все… мне не пришлось бы расспрашивать людей о тебе и твоей жизни и о том, что для тебя важно.

Он повернулся лицом к ней, уже вполне овладевший собой и спокойный.

– И что же еще рассказал тебе Джордж, моя прелестная лживая женушка?

– Я не лживая, – обиделась она. – Это ты обманщик, если уж на то пошло. Почему ты столько замалчиваешь о себе? Какие у тебя от меня секреты, Джек? – Она наступала на него: – Я требую, чтобы ты сказал мне.

В ее позе, в том, как сверкали ее золотистые глаза, как она вскинула подбородок, был вызов.

Он отвернулся от нее, но она схватила его за руку, потянула, стараясь повернуть снова лицом к себе. Он стряхнул ее руку, словно несносного слепня, и заговорил устало:

– Оставь меня в покое, Арабелла.

– Нет.

Она снова поймала его руку:

– Почему ты женился на мне, если презираешь меня? А ведь ты меня ни в грош не ставишь, не так ли?

Она рванулась и оказалась стоящей так, чтобы видеть его лицо, и все еще продолжая висеть на его руке и вынуждая его посмотреть на нее.

– Ты меня презираешь?

Наступило молчание, которое, как ей показалось, длилось целую вечность, потом он сказал:

– Нет… нет… я не презираю тебя.

Она смотрела на него, не отводя глаз, и во взгляде ее наконец забрезжило понимание:

– Что тебе сделал мой брат, Джек?

Джек смотрел слепым пристальным взглядом куда-то мимо ее головы и видел кровавую бойню и груду тел во дворе тюрьмы Ля Форс в ту сентябрьскую ночь.

– Он выдал мою сестру.

Внезапно у Арабеллы начался озноб. По спине ее пробежали мурашки, кожу головы закололо. Она выпустила его руку, и ее рука упала вдоль тела.

– Не понимаю.

– Тогда позволь мне объяснить тебе, любовь моя, теми словами, которые будут тебе понятны. – Каждое его слово было проникнуто горькой иронией. – Чтобы спасти свою драгоценную шею, твой братец выдал мою сестру народной полиции. Она погибла во время кровопролитной бойни в Ля Форс.

Голос его внезапно будто отдалился, зазвучал откуда-то издалека, глаза стали пустыми, лишенными выражения, словно он заглянул в черную бездну.

– Все, кто там был, погибли… в этом дворе. Тела плавали в крови, рядом валялись отрубленные конечности, и моя сестра оказалась одной из первых, кого поволокли на эту бойню. Я говорил с женщиной, грязной старой каргой… с «вязальщицей», которая видела, как ее пронзили штыком и она упала на колени. Она не могла выжить в этой бойне.