Бессильная - Лорен Робертс

Но я одариваю его, как надеюсь, милой улыбкой, а затем поворачиваюсь лицом к прекрасному фонтану, который настолько велик, что я теперь понимаю, почему принцы не могли побороть желание искупаться в нем. Я перегибаюсь через край, вглядываясь в хрустальную воду, отражающую мое лицо.

Шиллинги.

Их должны были быть сотни, просто случайно лежащие на дне бассейна. Я вспоминаю, как чувствовала себя в первый вечер здесь, увидев всю эту выброшенную впустую еду. Мне стало плохо. Столько денег лежит без дела. И для чего? Чтобы богачи могли исполнять свои мелкие желания?

Я проглатываю свое отвращение.

Играть роль.

— Ладно, что это? — спрашивает Китт с более чем намеком на юмор.

— Хм? Ничего. — Я делаю паузу и смотрю на него. — Что ты имеешь в виду?

Он глубокомысленно усмехается. — Ты борешься с желанием отчитать меня, не так ли?

Я моргаю, прежде чем пролепетать: — Как ты…?

— Ты делаешь эту штуку, когда морщишь нос, прежде чем начать спорить. Это выдает тебя с головой.

Я открываю рот, но в кои-то веки слова не хотят вырываться. Он улыбается, наблюдая за моими усилиями, прежде чем я, наконец, прочищаю горло и говорю: — Ладно. Причина, по которой я хлюпаю носом, — я бросаю на него раздраженный взгляд, которого, скорее всего, не следовало бы делать, — это все шиллинги.

Когда я больше ничего не говорю, Китт призывает: — Продолжай.

— Ну, такими деньгами можно было бы кормить десятки ильинцев в трущобах неделями, месяцами даже, — говорю я ровным голосом. — И все же они лежат здесь, растрачиваясь на желания людей.

Китт переводит взгляд на фонтан и хмурится. — Ты права. Я позабочусь о том, чтобы их убрали и раздали.

Мое сердце подпрыгивает в груди. — Правда?

Он хмурится и широко ухмыляется. — Мы заключили сделку, помнишь? Ты продолжаешь смотреть на меня, а я продолжаю слушать тебя.

Я чуть не фыркнула, прежде чем повернуться обратно к фонтану. Я напоминаю себе, что эта маленькая победа с шиллингами может ничего не значить. На самом деле, изъятие и распространение их в трущобах может никогда не произойти. Но он слушает, а это уже прогресс. Это потенциал.

Я приближаю свое лицо к поверхности, пытаясь сквозь рябь разглядеть лежащие под ней шиллинги.

— Как ты думаешь, сколько денег лежит…

Мои слова прерывает холодная вода, которая поднимается из бассейна и встречает мое лицо, слегка обдавая меня брызгами. Я выпрямляюсь и, повернувшись, вижу, что Китт смеется, его рука слегка приподнята на боку.

Эта его проклятая Двойственная способность.

— Ты был прав, — говорю я с обманчиво милой улыбкой. — Я зарежу кого-нибудь и за меньшее, чем простое подкрадывание ко мне. Возможно, даже за то, что он брызнет мне в лицо.

Он невинно поднимает руки и хихикает, широкая ухмылка озаряет его загорелое лицо. — Эй, это же ты назвала меня задницей раньше.

У меня открывается рот от осознания того, что я действительно сказала это будущему королю Ильи. Выражение моего лица заставляет его смеяться еще сильнее, и я не задумываясь опускаю руку в воду и тщательно обрызгиваю его.

Это была ошибка. Мне следовало бы знать лучше, чем затевать водный бой с Двойственным, который при желании может меня утопить. После того как Китт закончил тщательно обрызгивать меня, вода капает с моих волос и цепляется за ресницы. А потом я смеюсь, глядя на нас, мокрых, посреди замкового сада.

Я все еще вытираю с лица прилипшие пряди волос, когда говорю: — Это был не очень честный бой.

Глава 34

Пэйдин

В нос ударяет знакомая вонь Лута, и я подавляю позыв к рвоте.

Дом, милый дом.

Длинная широкая улица погружена в тень, очищенная на ночь от купеческих повозок и нищих. Я прохожу мимо кучек бездомных, сгрудившихся в соседних переулках, отходящих от Лута, играющих в азартные игры или использующих свои силы для развлечения.

Уже почти четверть второго ночи, и я, запыхавшись, ускоряю шаг. Потому что сегодня мне нужно куда-то идти, а также отвечать на вопросы.

Сегодня я найду Сопротивление.

Выскользнуть из дворца было несложно, тем более что Ленни не охраняет мою дверь по ночам. Имперцы, запрудившие дворец, тоже не представляли проблемы, поскольку я привыкла красться незаметно. Я прокралась через сад и пошла по дороге у Чаши до самого Лута, поскольку не имела ни малейшего представления о том, как ездить на лошади, и решила, что сегодня не лучшее время, чтобы это выяснить.

Я прохожу мимо переулка, где впервые встретила Кая, и улыбаюсь, вспоминая, как ограбила его вслепую.

Хорошие были времена.

Я отгоняю мысли о нем, не позволяя себе отвлекаться, когда сворачиваю на знакомую улицу. На мою улицу. Ту самую, где стоит маленькая белая хибара. Я сглатываю комок в горле при виде этого дома. Я не возвращалась сюда с тех пор, как сбежала отсюда пять лет назад. Когда он был залит кровью моего отца, а меня душило горе.

Но именно сюда привела меня записка того мальчика, который, как я теперь знаю, является участником Сопротивления. Я вдруг стою перед дверью, тяжело дыша и разглядывая знакомые трещины и вмятины на дереве.

Вот и все.

Я делаю глубокий вдох и дергаю дверь.

Заперто.

Но запертые двери — детская забава для вора. Я достаю отцовский кинжал и с легкостью вскрываю замок, понимая, что он научил меня этому умению именно с этой дверью и именно этим лезвием много лет назад.

Дверь распахивается, скрипит на ржавых петлях, когда я переступаю через нее. Я крепко сжимаю кинжал и с опаской оглядываю свой старый дом. Он выглядит совершенно обычным, совершенно тем же. Старая мебель стоит на том же месте, где я ее оставила, трещины в стенах все еще поднимаются к потолку. Паутина прилипла почти к каждой поверхности дома, и кажется, что здесь давно никого не было.

Возможно, я ошиблась.

— Так, так, так. Смотрите, кого Чума притащила.

Я поднимаю нож, прицеливаюсь и готовлюсь метнуть его в фигуру, стоящую в тени позади меня.

В темноте я вижу теневые очертания рук, поднятых в знак капитуляции. Глаза приспосабливаются к тусклому свету и улавливают вспышку рыжих волос, спадающих на веснушчатый лоб.

— Ленни? — шепчу я, приоткрыв рот. Он делает медленный шаг вперед, и в фокусе оказываются его знакомые карие глаза и ухмылка.

— Единственный и неповторимый. — Его голос звучит так же легко и доброжелательно, как и всегда во дворце. Но это не значит, что я опускаю клинок, все еще поднятый в моей