Бессильная - Лорен Робертс

— Что происходит? — спрашиваю я, недоверчиво глядя на него. — Почему ты здесь?

Он что, член Сопротивления? Должно быть, да, но…

— Да, — он смущенно потирает затылок, — мы должны тебе многое рассказать.

Я моргаю. — Мы?

— Да. — Он указывает пальцем на скрипучие половицы под нашими ногами. — Мы.

Я просто смотрю на него, ожидая объяснений, что, черт возьми, происходит, почему, черт возьми, он здесь и с кем, черт возьми, он здесь.

Его взгляд мечется между моим лицом и ножом, все еще готовым вонзиться в его сердце. — И как только ты опустишь нож, я покажу тебе, о чем я говорю. — Он произносит это медленно, словно пытаясь успокоить взбесившееся животное, и я уверена, что выгляжу именно так.

Я медленно опускаю нож и киваю, один раз. Он облегченно выдыхает, его плечи теряют часть напряжения. — Чума, ты действительно иногда пугаешь, ты знаешь об этом? То есть, конечно, я здесь Имперец, но, блин, ты, наверное, можешь надрать мне задницу…

— О, и я могу, если ты не скажешь мне, что происходит, — говорю я, стиснув зубы.

— Так требовательна, — вздыхает Ленни, жестом приглашая меня следовать за ним. — Если подумать, то тебе больше подходит роль королевской особы, чем Имперца, не так ли, принцесса?

Он улыбается через плечо, поворачивая к кабинету. Кабинету моего отца. Комната, где он был убит. Я чувствую, что мои легкие сдавливает, сердце сжимается, когда мы входим в комнату.

Обыкновенную. Совершенно обычную, как и я. Крови нет ни на полу, ни на стуле…

Стуле, на котором он был убит.

Его больше нет. Меня охватывает грусть, когда я обвожу глазами комнату, пытаясь найти кресло, в котором он так любил читать. Я сидела у него в ногах или на коленях, когда он рассказывал мне истории о лучших мирах, о волшебстве, героях и девушках, которым не нужно было скрывать, кто они на самом деле.

Ленни подходит к покосившемуся книжному шкафу в углу комнаты, заваленному книгами, покрытыми пылью и паутиной. Я уже собираюсь спросить, что именно он делает, как вдруг он берется за край книжного шкафа и тянет. Я потрясенно смотрю, как деревянная полка легко сдвигается влево по какому-то рельсу, проложенному под ней. А за ней — спускающиеся каменные ступени.

Такого я еще не видела.

Ленни еще раз ухмыляется и жестом показывает в темноту, которая скрывается за книжным шкафом. — Сначала дамы.

Мне следовало бы рассмеяться ему в лицо, прежде чем заставлять его спускаться по лестнице первым, но я отбросила осторожность и поспешно заменила ее любопытством. Звук моих шагов по камню отдается эхом, когда я упираюсь рукой в грязную стену и продолжаю спускаться в темноту. Когда я оказываюсь на гладком, твердом камне у подножия ступеней, я останавливаюсь.

Ленни бежит прямо на меня, чуть не сбив меня с ног.

— Ой, черт, извини, я не видел, как ты остановилась.

— Да, но это потому, что мы ничего не видим, — огрызаюсь я, полагая, что разглядываю его лицо в темноте.

— А вот с этим я могу помочь. — Женский голос, доносящийся из темноты, заставляет меня подпрыгнуть, и я снова сталкиваюсь с Ленни. Я слышу щелчок выключателя и гул включенного тусклого света. Затем я моргаю, пытаясь понять, что вижу.

Я стою в большой сырой комнате, заставленной столами, заваленными схемами, картами и материалами. На стенах наклеены записки и бумаги, образуя странное подобие обоев. На другой стороне комнаты — разбросанные по кругу стулья с разбросанными на них бумагами, у дальней стены — грязные раскладушки.

И, пожалуй, самая важная деталь — в комнате стоят люди. В одном из них я сразу узнаю мальчика, которого обокрала, того самого, с бала. Справа от него стоит мужчина постарше, примерно такого возраста, каким был бы мой отец, с волосами цвета соломы и бледно-голубыми глазами, которые внимательно наблюдают за мной. Девушка рядом с ним выглядит всего на несколько лет старше меня, она просто копия мужчины рядом с ней.

Его дочь.

Затем мой взгляд падает на улыбающуюся девушку, стоящую у выключателя. Ее оливковая кожа словно светится на фоне насыщенного черного цвета волос длиной до пояса, а глубокие карие глаза с любопытством смотрят на меня.

— Извини, что держу тебя в неведении, — вздыхает она, — буквально. — Девушка скрещивает руки на своей оранжевой тунике, рассматривая меня. — Уши летучей мыши Ленни услышали, как открылась дверь, и мы на всякий случай погрузились в темноту.

Ленни саркастически ухмыляется, а затем непринужденно отвечает на мой невысказанный вопрос. — Я — Гипер. У меня повышенная чувствительность, над которой некоторые люди любят посмеяться. Даже если это несколько раз спасало им жизнь.

Я бросаю на него растерянный взгляд. — Ты Приземленный? Но Имперцы…

— Обычно это Наступательная или Оборонительная Элита, — со вздохом вклинивается он. — Поверь мне, я знаю. Мне потребовалась целая вечность, чтобы подняться по карьерной лестнице и занять ту должность, которую я занимаю.

Что ж, это лишь немного прояснило один из десятков вопросов, крутившихся у меня в голове. — Так, кто-нибудь может мне объяснить, что, черт возьми, происходит?

Ленни качает головой рядом со мной, бормоча: — Такая требовательная…

— Я все думал, когда же ты найдешь дорогу сюда. — Это парень с бала, который вклинивается, прежде чем я успеваю надрать Ленни задницу, как обещала. — Я имею в виду, что после того, как ты украла половину моего серебра и записку в моем кармане, я подумал, что ты рано или поздно появишься. — Он забавляется. — Долго же ты ждала.

Я открываю рот, но обнаруживаю, что потеряла дар речи.

Чума, что происходит?

Блондин прочищает горло и говорит: — Финн, не мог бы ты принести Пэйдин стул? Нам нужно многое ей рассказать.

Финн кивает и делает это, добавляя еще один стул в круг сидений, ожидающих нас. Четверо незнакомцев подходят и садятся без лишних слов.

В один момент на моем плече лежит рука, а в следующий я инстинктивно выворачиваю ее под странным углом. — Черт, Пэйдин! Спокойно! — Ленни ахает. — Я моргаю, смотрю на то, что натворила, и роняю его руку.

— Извини, — бормочу я. — Я немного на взводе.

Он потирает больную руку и настороженно смотрит на меня. — Так, заметьте, принцесса не любит, когда ее трогают…

— Не называй меня принцессой, Ленни.

— Ладно, значит, принцесса тоже не любит, когда ее называют принцессой. — Я бросаю на него взгляд, но он спешит дальше. — Ладно, слушай. Сегодня ты услышишь много информации. Информации, которая тебя шокирует. Так что просто… — Его глаза ищут мои. — Слушай, хорошо?