Праведник поневоле - Мэдлин Хантер

– Я и не мыслил поступить иначе, поскольку не имею, как некоторые, склонности к шантажу.

Обрадовавшись его словам, Бьянка просияла, однако Верджил, по-видимому, был настроен менее оптимистично. Найджел, казалось, говорил искренне, но кто знает, что будет завтра. Здравый смысл и постоянство никогда не являлись главными достоинствами этого человека.

– Вудли – хорошее поместье, Кенвуд. Если дело возьмет в руки достойный управляющий, оно может приносить доход, которого хватит на жизнь. Вы, конечно, сможете жить не как герцог, но вполне сносно. – Верджил пристально посмотрел на молодого человека. – По возвращении в Суссекс я попрошу своего управляющего заглянуть к вам, возможно, он предложит того, кто поможет вам.

– Благодарю. Наверное, и впрямь мне пора там обосноваться. Быть может, вы, Бьянка, были правы, и дед устроил все таким образом не без причин.

Найджел подошел к экипажу и занял место рядом с кучером.

– Так, по-твоему, он поступил надлежащим образом? Что ты имела в виду? – Верджил вопросительно посмотрел на Бьянку.

– Образно можно сказать, что за его душу боролся дьявол, но ему не удалось заполучить ее. – Бьянка снова вздохнула. – Думаешь, он будет молчать?

– Посмотрим. Хотя теперь это уже не так важно: ведь миссис Гастон непременно расскажет все любому, кто только согласится ее выслушать. В конце концов, сплетни обо мне так или иначе дойдут до Лондона.

– Ах, милый, неужели нет средства остановить ее?

Верджил приложил пальцы к ее нежным теплым губам.

– Поверь, теперь мне это безразлично. Я устал жить двойной жизнью и больше не отрекусь ни от чего, что составляет часть моей души. Двуличие, сделавшее моего брата беззащитным, в итоге убило его, и я не хочу пойти по его стопам. К тому же фабрика играет важную роль в моей жизни, и я не намерен от нее отказываться.

– Тут я могу тебя понять.

– Конечно, можешь. А я могу понять тебя. Твоя мечта, твоя любовь к искусству лишает нас возможности быть вместе, но это не значит, что ты отвергаешь меня.

Бьянка теснее прильнула к Верджилу, и ему было несказанно приятно ощущать рядом с собой ее тепло. Однако ее объятия настойчиво напоминали о том, что пришло время принять решение. Ее прекрасная печаль заставила сердце Верджила болезненно сжаться.

– Что мы теперь будем делать? – чуть слышно проговорила она, словно прося у него помощи, не зная, как быть.

– Поедем в Париж, а оттуда ты отправишься в Италию. Я привез тебе банковский чек, которым ты сможешь воспользоваться. Этого тебе хватит на первое время, до тех пор, пока я не сделаю соответствующих распоряжений. Мы выпишем Джейн и подготовим все к твоему путешествию на юг.

Огромные голубые глаза Бьянки наивно распахнулись.

– Я не о том, Леклер. Что мы будем делать сейчас?

В ответ на этот призыв кровь сильнее закипела в жилах Верджила. Испытывая облегчение и сожаление одновременно, он привлек Бьянку к себе и с жадностью припал к ее губам.

– Все-таки ты самая опасная женщина из всех, которых я знал.

Увлекая Верджила за собой, Бьянка отступила назад, в дом.

– Опасная только для вас, милорд. Даю вам слово. – Она потянула его к камину, перед которым лежала овчинная шкура, сбросила плащ и принялась раздевать Верджила.

– Я часто думала о тебе, гуляя у моря. – Бьянка сняла с него жилет и развязала галстук. – Ритмичные мощные удары волн о берег, великолепие этой дикой, необузданной стихии захватывают подобно страсти. Природа, как музыка, волнует душу. Да, пожалуй, в ней и правда много от музыки. Я ничего не хочу так, как смотреть на море, заниматься с тобой любовью и петь.

– Тогда пусть все будет именно так. – Верджил поднял плащ и накинул его Бьянке на плечи. – Мы будем заниматься любовью на вершине горы, и ты там споешь мне. Наша страсть соединит нас с природой, и этот день навсегда останется в нашей памяти.

Словно на крыльях любви, прижавшись друг к другу, они направились к скалам, навстречу ветру, но уже в саду чуть не поддались охватившей их страсти, когда остановились, чтобы согреть друг друга в объятиях. По горной тропе они поднялись на самую вершину горы, где еще не остывшие лучи заходящего солнца озаряли мерцающим светом пики скал.

Бьянка повернулась лицом к морю. Она совсем близко подошла к краю обрыва, будто хотела взлететь. Ветер трепал ее волосы, кружил вокруг маленьким вихрем, развевал на ней одежду. Она закрыла глаза, и радость жизни заполнила ее, передаваясь Верджилу. И тут она запела, как будто заявляя о себе стихии.

– Божественно, – прошептала Бьянка, закончив петь. Верджил подошел к ней и встал у нее за спиной.

– Спой Россини, – попросил он. – Спой так, как пела тогда, в развалинах замка.

– Тебе нравится эта ария? А ты знаешь, о чем она?

– Певица заявляет злодею-опекуну, что не выйдет за него замуж, но останется верной своей истинной страсти.

– Очень созвучно тому, что я чувствовала тогда; вот только предмет истинной страсти – тот самый злодей-опекун.

– Злодей-опекун всем сердцем желал этого. – Верджил обнял Бьянку. – Спой мне эту арию.

Поначалу он едва слышал ее: безжалостный ветер уносил звуки высоко к облакам. Но вот голос Бьянки обрел силу, и мелодия громче полилась из ее уст. Верджил чувствовал ее близость, чувствовал, как могуществом своего голоса и женского начала она увлекает его за собой.

Опустив ее на землю, Верджил овладел ею. Бьянка умолкла, но ария продолжала звучать в его голове, заглушая рев ветра и шум прибоя. Душа Бьянки ликовала, и таким же восторгом страсти были полны ее поцелуи, ее объятия.

А затем наступило завершение, сравнимое лишь с величественным неистовством бушующей на побережье стихии.

Обессиленная, Бьянка уцепилась за стену у камина. Только держась, она могла устоять на коленях, когда Леклер, лаская языком, приводил ее в трепет, давая ей невыразимое наслаждение.

Обхватив Бьянку за талию, Верджил потянул ее вниз и уложил на себя. Они лежали на овчинной шкуре возле камина. Бьянка прижалась к груди Верджила. Ощутив под собой его сильное тело, согреваемая огнем их разгоревшейся страсти, она отчетливо увидела свое будущее, поняла, каким оно должно быть. Теперь она сделала свой выбор, и на душе у нее стало светлее. Ничто больше не омрачало ее радости. Пройдут годы, и она, возможно, почувствует легкую ностальгию по тому, от чего отказалась, но никогда не будет горевать об этом.

Плоть Верджила была готова к любви, о страстном желании заявляли и его поцелуи. Поднявшись и сидя у него на бедрах, Бьянка сверху вниз посмотрела на того, кто, ворвавшись в ее жизнь и заняв в ней главное место, заставил ее изменить своей мечте.

– Я хочу, чтобы мы остались любовниками навсегда, Леклер.

– Мы ими и останемся, любимая. Я постараюсь чаще приезжать к тебе в Италию, и наши разлуки не будут долгими.