Сошествие в Аид - Хейзел Райли

Я прикусываю губу. Как это сделать? Эти фразы могут значить всё и ничего. Допустим, у них вообще есть смысл. А если это всего лишь розыгрыш? Игра?

— А если это Афина? — предполагаю. — Она меня ненавидит. Может, решила попугать.

Ни один из троих не соглашается.

— Нет, исключено, — отрезает Гермес. — Афина подошла бы и дала пощёчину. На записульки бы не распылялась.

Да, утешили — спасибо.

Хайдес кивает на чёрный конверт, всё ещё лежащий на коврике у моей двери:

— Остаётся один вопрос: что это? Не похоже на прежние записки. Обычно они без конвертов. Белые, сложенные пополам.

У Гермеса и Аполлона те же сомнения.

— Хейвен? — подталкивает Аполлон. — Открой.

Хайдес тянется меня остановить, но я сверлю его взглядом — и он отступает. Бумага шершавая, дорогая, с мелкими прожилками. Конверт запечатан золотым воском. Я ломаю печать и достаю прямоугольный лист того же цвета. Пробегаю глазами — и у меня перехватывает дыхание.

Госпоже Хейвен Коэн надлежит явиться на Олимп

на Балл Зимы.

Ночью 10 декабря в 21:00.

В надежде на Ваше участие

и в ожидании встречи,

Кронос и Рея Лайвли.

Внутри — авиабилет до Афин.

Глава 27

Тупик

Кронос был младшим из титанов, сыном Геи и Урана; власть он захватил, оскопив отца. Но оракул предсказал: когда-нибудь один из его детей низложит и его. Тогда Кронос стал пожирать новорождённых — одного за другим. Лишь Зевс уцелел благодаря хитрости Реи, жены Кроноса и матери Зевса: она тайно родила его на Крите и подсунула мужу свёрток с камнем, который он проглотил, решив, что это младенец. Повзрослев, Зевс заставил отца изрыгнуть всех проглоченных детей; вместе они выступили против Кроноса и победили его.

— Ты шутишь, да? — через пару секунд спрашивает Ньют.

— По-моему, она серьёзна, — отвечает Лиам рядом со мной. В руке у него огромный стеклянный стакан с шоколадным фраппе и жёлтой трубочкой. — Классный фраппе, ребята, вы пробовали?

Я сосредотачиваюсь на брате, который подаётся ко мне вперёд с налившимся багрянцем лицом.

— Хейвен, ты не можешь ехать в Афины на бал, который устраивает семейство Лайвли. Ты рехнулась уже от того, что вообще это рассматриваешь!

Я закатываю глаза. Лиам протягивает фраппе — мол, хочешь глоток? Я качаю головой.

— А ты рехнулся, если думаешь, что меня волнует твоё мнение.

Мы сверлим друг друга взглядами. Если он так реагирует на приглашение на бал, страшно представить, что будет, когда я скажу про бой с Хайдесом. Джек, сидящая рядом, кладёт ему ладонь на плечо:

— Оставь.

Кажется, я Джек не слишком мила. В одном я уверена: увидев меня с Хайдесом в коридоре три ночи назад, она остыла ко мне окончательно. Отводит глаза, со мной почти не говорит. Не то чтобы я страдала — уверена, ей понадобится время, чтобы выветрить из памяти мои сиськи.

Ньют ляпает ладонью по столу — Лиам вздрагивает, трубочка остаётся у него во рту.

— Полегче, дружище? — бурчит он. — По крайней мере, они оплатили ей билет.

Перси, до сих пор молчавший, поджимает губы:

— Вы оба правы, как ни странно. С одной стороны — всего лишь бал. С другой — это же Лайвли и Греция.

Ещё мне не хватало его комментариев по поводу моей жизни. Игнорирую — не хочется срываться и устраивать ссору ещё и с ним.

В кофейне этой ночью пусто. Поэтому, когда дверь распахивается, мы все поднимаем головы. Ньют с досадой цокает:

— Стоило вспомнить…

Входят Хайдес и Гермес. Нас они замечают сразу, и на лице Хайдеса проступает самодовольная ухмылка. До нашего столика добираются за секунды. Блестящие ботинки Гермеса бросаются в глаза всем.

— Добрый вечер, котики, — машет Гермес. Потом кивает на Лиама: — Шоколадный фраппе тут огонь. Отличный выбор.

Лиам счастлив, что кто-то оценил его напиток:

— Замечал, что с жёлтой трубочкой вкус ещё лучше? Говорят, я псих, но это чистая правда.

Глаза Гермеса округляются:

— Точно! Я всегда так говорил!

Хайдес наблюдает обмен репликами с выражением отвращения:

— Закончили? — Затем переводит взгляд на Перси, сидящего справа от меня. — Ты.

Перси напрягается:

— Да?

— Встань.

— С чего вдруг?

— С того, что рядом с Хейвен сяду я, — произносит так, будто это очевиднейшая вещь в мире. Жестом велит подчиниться.

Перси не двигается. Все вокруг на нас таращатся. У Гермеса — развесёлая улыбка:

— Возьми стул и пересядь куда-нибудь.

Лиам трагически втягивает воздух:

— Вот бы мне такие яйца. — Мы все разом смотрим на него. Он хлопает рукой по рту: — Не в сексуальном плане. «Яйца» как «смелость». Хайдес меня немного пугает.

Устав терять время, я сдвигаю свой стул так, чтобы Перси оказался рядом с Лиамом, а я — во главе стола. Хайдес довольно скалится Перси и придвигает стул к себе. Садится, как на царский трон.

Гермес за моей спиной начинает перебирать мои волосы:

— Ну что, Хейвен рассказала, что на неделе у неё намечается поездка?

У Ньюта злость вспыхивает с новой силой:

— Она никуда с вами не поедет. Тем более — к вашим родителям на какой-то зимний бал.

— Мы вообще-то не наркобароны-убийцы, — обижается Гермес. — Ну, то есть Аполлон в детстве случайно угрохал мышку, но это… случайность. А мы с Афродитой иногда курим травку, но не…

Хайдес поднимает ладонь:

— Хватит, Герм, мы поняли. Ты всё портишь, остановись.

Ньют, Джек, Перси и Лиам — с отвисшими челюстями. Не виню. Братья Лайвли на новичков всегда действуют именно так.

— Короче, — продолжает Хайдес. Его рука ложится на спинку моего стула за моими плечами — возможно, машинально. — С твоей драгоценной сестрёнкой ничего не случится. Обещаю.

Ньют выглядит так, словно Хайдес только что объявил, что меня повесят вниз головой над костром ради сатанинских ритуалов:

— Почему я должен тебе верить? И убери от неё руку.

— Потому что мы с ним и Аполлоном — Группа поддержки Хейвен, — встревает Гермес.

Ньют выгибает бровь:

— Чушь. — Потом смотрит на меня: — Хейвен, пожалуйста. Не делай этого. Мысль о том, что ты там, с ними, — меня передёргивает.

Если бы он знал, что мы с Хайдесом творили в библиотеке, передёргивать перестало бы. Похоже, Хайдес думает о том же — усмехается и качает головой.

— Ньютон…

— Это не моё имя.

— И мне плевать, — лезвием отвечает он. — С твоей сестрой ничего не случится, потому что я этого не допущу. Хейвен полетит в Грецию, потому что так хочет. Можешь страдать, сколько влезет, но ты её не остановишь. Выплеснись