Непреодолимое желание влюбиться в своего врага - Бриджитт Найтли

взглянула на Морданта: он почти выздоровел и стал самим собой. Выйдя к нему на балкон, она обратила внимание на его спину, где пересекались подтяжки, подчеркивая мускулистые плечи, и на его рубашку, отличного кроя, вызывающе распахнутую на шее. Все в его образе и манерах было демонстративным и нарочитым – от небрежной позы, в которой он прислонился к перилам, пробивающейся на подбородке щетины и нейтрального «Всегда к вашим услугам» до рукавов рубашки, закатанных до локтя. Так небрежно. Продуманно.

Прикосновение его руки к ее заставляло Аурианну испытывать дрожь; как же предосудительно, неправильно, сладостно трепетать в предвкушении поцелуя. Ее сердце замерло.

– А знаете, хорошо, что я вас послушал, – заметил Мордант.

Аурианна, оторвавшись от своих размышлений, не смогла ответить ничего остроумнее:

– Хмм?

– Два бокала мне сейчас достаточно. – Мордант взболтал остатки виски. – Кстати, идеальный Эйдан вас ищет.

Аурианна проследила за направлением его взгляда и увидела, что Эйдан в самом деле осматривался, держа в каждой руке по бокалу.

– Бедняга, – сказал Мордант. – Его костюм выглядит так, будто кого-то на него стошнило. – Затем он повернулся к Аурианне и добавил: – Мы должны потанцевать.

Воцарилась тишина.

– Почему? – спросила Аурианна.

– Нужно убедить его, что вы решили двигаться дальше.

– С тем, кто торгует ножницами для эпизиотомии?

– С тем, у кого есть недостатки и не только.

– Не уверена, что это так уж необходимо.

– Посмотрите на него. Бедный, безответно влюбленный щенок. – Сочувствующие слова Морданта не соответствовали взгляду, который он бросил поверх перил. – Хотя. У идеального Эйдана есть недостатки.

– Какие? – спросила Фейрим.

– Вы видели его уши?

– И что с ними не так?

– Они громадные.

– Вовсе нет.

– Да вы только посмотрите. Они же поглощают все звуковые волны. Разве он не может оставить немного децибел и нам?

Почему единственным мужчиной, который смог рассмешить ее тем вечером, оказался Тень? Мордант мог быть прекрасным собеседником, если не думать о том, кто он такой. Забыть, кто он, возможно в той же мере, в которой возможно забыть о гравитации – реально, но только на короткое время.

В любом случае Аурианне не хотелось говорить об Эйдане. Желая поменять тему, она сделала несколько неуместных комментариев о погоде.

Мордант, проявив отсутствие интереса к погоде, заметил:

– Сегодня ваш друг я, и это означает, что вы должны мне танец. Если мы не потанцуем, другие гости просто не поймут.

– Как ни похвальна ваша готовность придерживаться легенды, – Аурианна подняла повыше туфли, которые держала в руке кончиками пальцев, – сегодня я больше не танцую. Я не смогла бы больше ни одной минуты оставаться в этих туфлях.

– Танцуйте без них, – предложил Мордант.

– Не глупите.

– Никто не сможет рассмотреть ваши лодыжки, ничего непристойного. А здесь всего лишь я.

– Всего лишь вы?

– Всего лишь. Мой околосмертный опыт сделал меня смирным и похожим на ягненка.

До них донеслись звуки музыки, когда зазвучали первые такты следующей песни. Мордант протянул руку Аурианне. Эйдан, который в самом деле выглядел как безответно влюбленный щенок, в этот момент взглянул наверх и заметил ее на балконе.

Если бы он увидел, что она не приняла руку Морданта, то мог бы принять это как скрытый сигнал, а Аурианна не собиралась подавать сигналы Эйдану. Или только о том, что она сделала свой выбор в пользу другого мужчины. В таком случае…

Аурианна отбросила туфли в сторону и взяла Морданта за руку:

– Ну хорошо. Буду танцевать без обуви, как задумала природа.

– Босиком, навеселе и с цветами в волосах.

– Вы будто пишете очаровательную картину.

– А вы собой такую и представляете.

– Я думала, что я высокомерная маленькая зануда.

Мордант вознаградил ее одной из своих неотразимых улыбок:

– Знаете, иногда я даже рад, что оказался не прав.

Они подошли друг к другу. Сняв туфли, Аурианна лишилась дополнительных сантиметров роста, ее глаза оказались на уровне губ Морданта.

Они танцевали медленно, поскольку он еще не мог двигаться быстро, а мелодия оказалась тихой лирической балладой. Все это ничего не значило – дурацкий танец в поддержку дурацкой легенды, – но ее сердце билось с невероятной скоростью. Она нашла спасение в медицинских вопросах. И принялась расспрашивать Морданта обо всех возможных симптомах, которые могли у него все еще проявляться: головокружении, спутанности сознания, учащенном сердцебиении, поверхностном дыхании, и наконец задала вопрос о мочеиспускании:

– Когда вы в последний раз мочились?

Мордант, который становился недовольнее с каждым новым вопросом, ответил:

– Вы серьезно?

– Что именно?

– Мы танцуем, а вы устраиваете мне допрос о мочеиспускании.

– Это важно, – возразила Аурианна.

– Вы действительно способны придать флер романтики любой ситуации.

– Какой еще романтики? Мы же притворяемся.

– И я получал удовольствие от притворства – и от сада, и от мерцания огоньков, и от музыки; все это дарит мне эстетическое наслаждение.

Аурианна лишила его этого наслаждения по щелчку пальцев:

– Жду ваш ответ.

– Да, я мочился, – ответил Мордант чуть заплетающимся из-за выпитого алкоголя языком. – Раз уж мы все портим вульгарной реальностью.

– И каким был объем мочи?

– Ну, я не замерял.

– Ничего необычного?

– Все как обычно. Боги.

– Превосходно. Вы достаточно окрепли, чтобы завтра отправиться домой. И нам больше не нужно будет придерживаться легенды. Теперь вы можете продолжать наслаждаться эстетикой.

Мордант так и сделал, переключив свое внимание на сверкающих драгоценностями гостей внизу:

– Ваши родственники любят драгоценности.

– Да, очень, – согласилась Аурианна, – Вы уже заметили что-то, что пришлось вам по вкусу?

– Кое-что.

– И успели украсть что-то из дома?

– Вы мне по-прежнему не доверяете?

– Нет, – сказала Аурианна. – Я знаю, что вы думали об этом.

– У вас невероятный дом. Настолько автоматизированный. Мой дом, должно быть, кажется…

– Примитивным, – предположила Аурианна.

– Традиционным, – ответил Мордант. – Ваша мать – настоящий эксперт в области часового дела.

– Она обожает проводить отпуск в Ла-Шо-де-Фон, если это о чем-то вам говорит.

Брови Мордонта поползли вверх при упоминании колыбели швейцарского часового производства:

– Теперь я испытываю еще большее искушение. Ее система сигнализации, должен признаться, заставила меня задуматься.

– Я права: вы обычный вор.

– Нет, не обычный. Точно не обычный.

– Неужели присвоение чужих вещей – ваше единственное удовольствие? – спросила Аурианна.

Мордант бросил на нее затуманенный взгляд.

– Есть и другие удовольствия, – ответил он, не вдаваясь в подробности.

– Я должна предупредить тетушек о том, что им нужно пересчитать свои бриллианты.

Пальцы Морданта крепче сжали ее талию.

– Тогда вас не будет здесь, чтобы за мной присматривать. В любом случае вы не можете пока уйти: мелодия не закончилась. Это будет выглядеть так, будто мы поссорились.

– Мы постоянно ссоримся.

– Остальным не обязательно знать неприглядную правду, – ответил Мордант и в медленном