Непреодолимое желание влюбиться в своего врага - Бриджитт Найтли

Зрители внизу вздыхали над тем, чего не существовало.

Аурианна замерла. Музыка не смолкала: скрипки сливались в восторженный хор с мелодией, которую отстукивали капли дождя. Она убрала руки с плеч Морданта, но он не перестал обнимать ее за талию. И не отпускал ее ладонь. Его близость, поцелуй, бурлящая кровь – все обострило ее восприятие, и так же, как тогда на маяке, она заметила в его взгляде внутреннюю борьбу: уязвимость, тоску, безнадежное несчастье.

Защищать себя он предпочел ироническими замечаниями. В его серых глазах появился металлический блеск.

– Не думал, что вы станете меня целовать.

Аурианна немедленно пожалела об этом поцелуе: потому что он еще больше размыл границы, потому что он был собой, а она – собой.

Она моргнула, смахивая с ресниц капельки дождя. Ей нравилось, когда все поддавалось категоризации. Ей нравились вещи, свойства и функции которых не приходилось угадывать. Ей нравились контрасты. Ясность. Четкое понимание, где она и зачем.

Ее не интересовала загадочная каллиграфия дождя.

Она сказала:

– Мне лучше уйти.

Он ответил:

– Если вы так считаете.

Аурианна отвернулась. Она резко отпустила его ладонь с отвратительным Знаком.

Он же медленно отпускал ее руку. Кожа его перчаток скользнула по шелку, ладонь – по ладони, кончик пальца коснулся кончика пальца, и то, что объединяло их, с треском разорвалось и разлетелось на части.

Глава 21. Что-то начинается

Озрик

Когда Озрик пригласил Фейрим на танец, она сначала лишь смотрела на него, ничего не отвечая. А он проживал самый сложный момент своей жизни, для него прошло – как ему показалось – не менее десяти лет мучений и неизвестности, пока она, пожав плечами, не ответила:

– Ну хорошо.

На этом все должно было закончиться. Озрик никогда не собирался целовать ее губы и точно не планировал покрывать поцелуями ее шею. Они должны были просто потанцевать. Но она подняла на него глаза, и он заметил, что на ее мокрых волосах поблескивают пентаграммы звезд и что капельки дождя стекают по ее шее и складываются в ожерелье из лунных бликов. Будучи клептоманом, он ощутил непреодолимый порыв, которому он, слабовольный дурак, не смог не поддаться.

Когда он предложил избавить беднягу от его страданий, то вовсе не имел в виду Эйдана. Он говорил о себе.

Озрик слишком хорошо исполнял роль влюбленного идиота. Настолько хорошо, что сам поверил.

После поцелуя Фейрим сбежала от него, так и не дождавшись завершения мелодии, под которую они танцевали, и оставив его наедине со страхом.

Ему хотелось бы никогда не знать вкус ее губ. И не испытывать того, что он ощущал, когда покрывал поцелуями ее шею, а она замерла и дрожала в его объятиях.

Они снова оказались на грани, почти перешли границу, но она сбежала.

Она никогда не перейдет черту. А он теперь вынужден жить с воспоминаниями о трепещущем сердце и пьянящем возбуждении, а еще – с горечью сожаления.

Как ему хотелось вернуть время вспять и не целовать ее.

* * *

Через несколько дней после того, как Озрик вернулся домой, фамильяр Тристании, хорек в скверном расположении духа, передал ему приказ явиться в штаб-квартиру Ордена.

Благодаря заботе Фейрим он уже мог нормально ходить, не выдавая, что был ранен в живот коллегой – Тенью, который, кстати, пропал при загадочных обстоятельствах.

Штаб-квартира Ордена Теней переехала в заброшенную скотобойню. Место было идеальным: в здании находились помещения для обескровливания и хранения крови, и никто из соседей не обращал внимания, если появлялся неприятный запах.

На проржавевших воротах скотобойни красовался оптимистический девиз: «Мы убиваем, чтобы этого не пришлось делать вам!»

Под ним было вырезано изображение клыков адской гончей, символ Ордена.

В темной приемной скотобойни Сакрамор сортировал контрабанду.

– Удачи, дорогой, – поприветствовал он Озрика. – Мясник не в духе.

И почему же, задумался Озрик.

По коридору, выложенному потрескавшейся плиткой, он прошел в помещение для убоя, где застал Тристанию в компании леди Уиндермир. Вокруг них висели огромные крюки для туш, за которые вверх ногами были подвешены жертвы недавних допросов Тристании. Некоторые из них были еще живы. Один человек издавал хрипы и истекал кровью.

На стене висела табличка, с указанием количества дней, прошедших с момента последнего забоя: четырнадцать. Озрику показалось, что пришло время обновить цифры.

Тристания жестом пригласила его подойти ближе. На ней был огромный резиновый фартук и желтые сапоги.

– Очаровательный наряд, – заметил Озрик. – Непринужденный шик места преступления.

– Благодарю, – ответила Тристания. – Тут и карманы есть.

– Чем вы занимаетесь с этими замечательными джентльменами?

– Судебной бухгалтерией, – пояснила Тристания. – Вы получали какие-то вести от Брита в последнее время?

Леди Уиндермир, молча стоявшая рядом с Тристанией, судорожно вздохнула и смахнула слезу.

Озрик, идеально изобразив беспокойство, ответил:

– От Брита? Видел его на прошлой неделе в «Навреди».

– Все видели его в последний раз именно там, – сказала Тристания.

– Он пропал. – Леди Уиндермир обратила на Озрика взгляд потухших глаз. – Мой фамильяр не может с ним связаться, даже не находит следов его магии.

– Мой тоже, – сказала Тристания. – А это значит, что он разорвал с нами связь…

– Брит никогда бы так не поступил со мной, – яростно прошипела леди Уиндермир.

– …или же он мертв, – закончила Тристания.

– Мертв? Брит? – Озрик усмехнулся. – Невозможно.

Леди Уиндермир обхватила себя руками. Ее худенькая фигурка покачнулась.

– Где же он тогда?

– Альтернативные версии ограничены и неутешительны, – заявила Тристания. – Мало кому по силам было бы убить Брита. Не исключаю и des circonstancesinsolites – и нелепое стечение обстоятельств, которое привело к несчастному случаю.

– Я отказываюсь в это верить, – сказала леди Уиндермир. – Но вы правы: мало кто мог бы его убить. Если он мертв, мой список подозреваемых станет меньше. – Она так посмотрела на Озрика и Тристанию, что у него не осталось сомнений: они оба только что попали в этот список.

– Смотрите таким подозрительным взглядом на кого-нибудь другого, – отрезала Тристания, в качестве предупреждения коснувшись кончиком пальца рукояти своего клинка. – Может, ваш любовник и мертв, но я позволю себе напомнить, что я тоже потеряла одного из своих Теней, а Озрик – друга и коллегу.

Озрик, который нес личную ответственность за то, что его друг и коллега превратился в прах, мрачно кивнул.

Леди Уиндермир отвела взгляд.

Один из хрипящих, подвешенных вверх ногами мужчин – рыжеволосый и худощавый – вовремя отвлек на себя внимание, умоляя о пощаде. Тристания покопалась в ящиках, бормоча себе под