Следуя за любовью - Ханна Коуэн

молча подходит и прижимает меня к себе, притянув за бедра. Прикосновение его тела к моему вызывает зависимость, оно кружит голову так, что я того и гляди обмякну. Особенно когда он запускает пальцы мне в волосы, кладет ладонь на затылок и, уткнувшись лицом в шею, втягивает мой аромат с громким, отчаянным стоном. Я сглатываю, а он прижимается губами к пульсирующей венке, а после скользит языком к подбородку, оставляя горячий след.

– Никогда не любил, чтобы мною помыкали, Анна. Но когда это делаешь ты, мой член незамедлительно реагирует. Готов позволить тебе командовать, если потом смогу вот так тебя обнимать. – Он прикусывает чувствительную кожу у меня за ухом и шепчет: – Всю неделю мастурбировал, вспоминая, как ты была на мне верхом. А ты ласкала себя, думая обо мне?

– О боже! – По мне проходит такая дрожь, что я сотрясаюсь всем телом. Я вся напрягаюсь от возбуждения, к клитору приливает кровь. – Не говори такое здесь. Когда кто угодно может услышать.

– Да никто даже не подумает прийти сюда, когда я наконец снова могу прижать тебя к себе после недельной разлуки. Просто чудо, что я еще не взял тебя у стенки конюшни, – так я схожу с ума!

Я упираюсь лбом ему в грудь и проклинаю лифчик, который царапает мои затвердевшие соски, когда каждое движение пускает волну наслаждения по всему телу.

– Сначала прокати меня по городу. Если я позволю тебе взять меня прямо сейчас, мы и до завтра никуда не уедем. А мне не терпится узнать, что ты хочешь показать. У нас ведь еще полно времени, правда?

Он не отводит от меня взгляда, такого сосредоточенного, огонь возбуждения на время забыт.

– У нас есть время, детка. Я займусь тобой позже и на всю ночь, будь моя воля.

– Звучит прекрасно!

– Тогда давай усадим тебя в седло. Вставляй левую ногу в стремя, а потом берись за поводья левой рукой.

Я делаю, как он велит, и от восторга не могу думать ни о чем, кроме поездки верхом на Скай. Я взвизгиваю, когда Броуди, ухватив меня за бедра, подсаживает меня, пока я отталкиваюсь правой ногой и опускаюсь в седло. Выдох– нув и отпустив поводья, я усаживаюсь поудобнее, и мне кажется, будто я нахожусь гораздо выше, чем на самом деле. Я радуюсь, что Ская не шевелится, пока я пытаюсь отыскать правильное положение.

– Ну как? – спрашивает Броуди, стоя рядом и похлопывая Скай по шее. – Если ты пока чувствуешь себя неустойчиво, это нормально. Скай не двинется с места, пока мы не будем готовы. Выпрямись и держи поводья, но не натягивай.

Броуди запрыгивает в седло гораздо изящнее, чем я. Я глазом не успеваю моргнуть, как он уже оказывается у меня за спиной, прижавшись ко мне грудью. Мы вместе держимся за поводья и пускаем лошадь спокойным и медленным шагом.

– Постарайся двигаться вместе с ней. Расслабь ноги и покачивайся, – ласково говорит Броуди мне в самое ухо.

– В теории это гораздо проще, – признаюсь я.

Он мычит в знак согласия.

– Чтобы научиться ездить верхом, нужна практика.

– Значит, мне повезло, что у меня отличный учитель.

– Ты опомниться не успеешь, как будешь ездить сама, – говорит он, направляя Скай к открытым воротам фермы и дальше на дорогу. – Как насчет побыстрее?

– Да, – выпаливаю я, несмотря на страх.

Броуди обхватывает меня рукой за талию, взявшись за петельку для ремня, и Скай набирает темп. Она ускоряется постепенно, но смена темпа заставляет изменить и положение в седле, и эти подскоки застают меня врасплох.

– Я не дам тебе упасть. Расслабь ноги и двигайся вместе с ней, – ласково подсказывает Броуди.

Трудно думать о чем-то, кроме его надежного тела у меня за спиной и заботливых объятий, но я стараюсь. Потихоньку начинаю расслабляться, поборов неприятные ощущения от постоянной тряски. Ритмичный топот копыт по снегу отдается у меня внутри, и я пытаюсь подчиниться этому ритму.

– Как тебе удавалось так долго быть с ней в разлуке? Это потрясающе, такая свобода! – говорю я, сама удивляясь, как мне понравились эти новые ощущения. Что-то будто встало на место, словно так и должно быть.

Броуди крепче обнимает меня, я чувствую его горячее дыхание у себя на затылке.

– Я был глупым упрямцем и слишком боялся признаться, что подавляю скорбь. Мама любила помогать лошадям, получившим травмы. Она всю жизнь занималась тем, что приручала диких и исцеляла покалеченных. Из-за этой страсти я и лишился ее.

– Что произошло? – спрашиваю я, повинуясь интуиции, которая подсказывает, что Броуди не побоится ответить. Теперь он готов об этом разговаривать. Я чувствую.

– Произошел дурацкий несчастный случай. Она любила ломать стереотипы и делать то, что все остальные считали невозможным. Тем вечером этот путь и увел ее верхом на одной из кобыл слишком далеко в восточную часть ранчо, где никто бы не стал их искать. Маму сбросила одна из необъезженных лошадей, с которыми она работала, и ее нашли только через несколько часов. Неудачное место, неудачное время, неудачная лошадь. Все вышло неудачно. Там было много камней, и, когда она упала…

Я выпускаю поводья из правой руки и беру его руку, которой Броуди держит меня за талию, сжимаю ее, надеясь, что он почувствует, какую поддержку я ему предлагаю.

– Тебе необязательно продолжать. Прости, Броуди. Мне очень, очень жаль.

– Спасибо! – Он сплетает свои пальцы с моими. – После этого я много лет не мог прикоснуться ни к одной лошади. Только к Скай, но и от этого становилось больно. Я их всех возненавидел за случившееся, это было несправедливо. Мне было проще переложить вину на них, чем винить мироздание за то, что у меня отняли мать.

– Что же изменилось?

Броуди прижимается ко мне щекой, его борода щекочет лицо – мне давно это нравится.

– Ты. Стремление к будущему с тобой и понимание, что я слишком от многого в своей жизни прятался. Я хочу снова говорить о ней… с тобой… и делать все, что люблю, с любимой женщиной. Просто пришло время.

У меня перед глазами все расплывается, я прижимаюсь к нему спиной и, повернув голову, утыкаюсь в воротник его куртки. От Броуди веет теплом, и это приятно после дующего в лицо ветра. Но я только отчетливее чувствую слезы, стекающие по щекам, и слышу свои прерывистые вздохи от сдерживаемых рыданий.

Броуди долго ничего не говорит, пока Скай сбавляет шаг. Я благодарна ему за молчание. На меня нахлынуло слишком много чувств, и я бы не справилась, продолжи он свой рассказ. Все это тяжело осознать. Человек,