Обреченность - Виктория Павлова

– И нечего пялиться, – сказала я ему и потянула уже затянутый ремешок рюкзака. Голубя бросать нельзя. Птица выскользнула из пальцев и разлетелась на осколки под ногами. Несколько секунд я смотрела на сверкающие брызги, не в силах осознать трагедию: опустилась на корточки и даже потрогала кусочки стекла. Нет, не почудилось. Как же я такое допустила?

Я ушла, не запирая дверь на ключ.

Старый Понтиак натужно порычал, но все же завелся. Наверное, это была идея Чарли – снабдить меня машиной, которая развалится по дороге. Чтобы я далеко не уехала.

Впереди триста шестьдесят три мили, чтобы решить, как быть.

За шесть часов я осознала, что возвращение в Портленд невозможно. Унизительно будет снова стать поводом для стычек между отцом и Виктором. Попрошу Ника выведать, нашел ли отец мое письмо, и все. Страшно было самой звонить отцу, казалось, что его голос разобьет меня, как я бедного хрустального голубя.

На парковке у закусочной, где мы с Ником договорились встретиться, оказалось довольно оживленно. Машины постоянно приезжали и уезжали, сновали люди. Вряд ли Ник приготовил ловушку, но мысль все равно неприятно ворочалась в голове, отдавая тяжестью в животе.

Я накинула капюшон и пересекла парковку. До встречи оставалось полчаса, но Ник уже сидел за столиком и внимательно рассматривал каждого входящего. Семейная пара с ребенком занимала угловой столик у входа, около них суетилась официантка; парочка за дальним столиком была увлечена только друг другом. Лучше бы Ник сел в углу, но он выбрал столик у окна и вскочил на ноги, едва я сняла капюшон. Только привлекает внимание. Я подошла, и Ник дернулся, словно собрался обнять, но в последний момент сдержался.

– Тереза, – кивнул он. – Здравствуй.

Он подождал, пока я сяду, выжидающе глядя на меня, и сел напротив. От нервного напряжения свело челюсти. Ник тоже нервничал, постукивая пальцами по столу. Мы настороженно застыли друг против друга.

– Что будете заказывать?

Голос официантки хлестнул по нервам. Ник попросил еще кофе, я мотнула головой.

– Прости, что был так резок в Сиэтле. – Ник убрал руку под стол. – Я… не ожидал тебя увидеть. Вот и напугал.

Я не сдержала смешок. Куда ему до Виктора? Вот Виктор пугает, а Ник так, слегка напряг.

– Тот день был неудачным с самого начала, – покачала я головой.

Ник нахмурился.

– Как дела у твоего друга?

Разве он знает, что Джош ранен? Он следил за нами в Бенде? Или даже в Сан-Франциско?

Ник прищурился, и я поняла, что становлюсь параноиком.

– Он в порядке. Как Джереми?

– У него все отлично, – помолчав, произнес Ник. – Осложнений избежали. Он собирается в колледж.

Я разжала под столом кулаки – с Джереми все в порядке. Но облегчение не наступало. Наверное, ожидание худшего привычнее.

– Как дела у Лорейн? У малышей?

– У них все хорошо.

Мы помолчали.

– Ты только о моей семье собираешься спрашивать? Больше ни о ком?

Сухая интонация Ника ударила, словно пощечина, подняв будто из болота ил ненависти и презрения к себе.

– У меня не было выбора, – выдавила я. – Я не хотела, чтобы маркиз пристрелил отца или кого-то еще, например, тебя. Тебе не кажется, что смертей уже достаточно?

– Мне кажется, у тебя проблемы с доверием, – жестко произнес он. – Что ты за человек, если способна на такой поступок? Инсценировать свою смерть… Это жестоко!

Мое сердце разбивалось так много раз, что сейчас я просто застыла, пережидая боль в груди и снова пытаясь вдохнуть. Ник, так и не дождавшись ответа, откинулся назад, сжав челюсти. Осуждение в его глазах обжигало.

– Я оставила ему письмо. Если он его нашел… – Крошки на столе от предыдущих посетителей и разводы от тряпки вызвали тошноту.

– Если нашел, то актер из него получше, чем из тебя, – неприязненно ответил Ник. – На твоем памятнике написано «Любимой дочери, ушедшей слишком рано». И весь Портленд знает, что там всегда лежат свежие цветы. Думаешь, он играет на публику?

На несколько секунд я закрыла глаза, пытаясь успокоить пульс. Пытаясь понять, нашел отец письмо или нет, доведу себя до сердечного приступа.

– Он делает ровно то, о чем я его просила – хранит мою тайну. И тебя я прошу о том же: молчать о нашей встрече и обо мне. Наверное, нужно было с самого начала тебя посвятить, но я не хотела вмешивать… Ты и твоя семья тут совершенно ни при чем.

Официантка принесла кофе. Слабый порыв ветра от ее появления показался отголоском взрыва, раскидавшим нас с Ником в разные стороны. Все правильно. Связи можно рвать, только выдирая их с мясом.

– Ты знала, что король Фредерик болен? – Вопрос отвлек от бесцельного рассматривания строчки в меню. – Он уже довольно стар, вдобавок у него обнаружили рак желудка. Врачи дают ему полгода, от силы год. Весть о твоей смерти сильно подорвала его здоровье. Шон летал к нему после твоих похорон, вроде даже они помирились. – Ник задумчиво покрутил чашку на блюдце. – Может, Шон и знал… Я все думаю, зачем он вернулся, ведь его ничего больше не держало в Портленде. Все эти годы он был якорем для Келли, а после твоих похорон мог уехать на родину. Но он вернулся в Портленд и стал якорем для дочери. – Ник замолчал, ожидая от меня реакции. – Король Фредерик поддержит тебя, что бы ни произошло. Ты понимаешь, что это значит, Тереза?

Еще бы! Даже лучше Ника. Чем меньше шансов будет у Виктора, тем свирепее он станет. Вряд ли теперь он будет со мной любезничать, просто пристрелит. Или кого-нибудь еще.

– Я даю дорогу Виктору. Он получит трон и больше никому не навредит. Это самое логичное, что я могу сделать. И правильное.

– В том-то и дело, что это неправильно. Тебе не нужно прятаться, если король на твоей стороне!

– Ты говоришь как отец. Нельзя просто идти напролом. Если бы я осталась, он уговорил бы меня и…

– А ложь, по-твоему, выход?

– Виктор следил за каждым моим шагом, пока я жила в Портленде, – я четко выговаривала каждое слово. – Следил за каждым шагом отца, и за тобой