Обреченность - Виктория Павлова

– Тереза, – Ник подался ко мне, озадаченно заглядывая в глаза, – ты не обязана бороться одна.

– Я не собираюсь бороться. Я собираюсь исчезнуть. И лучше тебе меня не искать.

– Мы с Шоном могли бы тебя защитить.

Я наклонилась над столом, пытаясь не кричать ему в лицо.

– Тебе нужны аргументы? Помнишь, как Джереми попал в аварию? Когда на него наехал грузовик? Это был не просто несчастный случай.

Ник напрягся, его зрачки расширились.

– Виктор угрожал мне. Угрожал твоими детьми! – Я помолчала, наблюдая, как до него доходит весь ужас ситуации. – Он приезжал в Портленд, чтобы продемонстрировать силу своего влияния, и Джереми попал в беду из-за меня. Я написала отцу об этом, а если он тебе не сказал, значит, тоже считает, что иногда ложь полезнее правды.

Ник наклонился над столом и молчал, пытаясь пережить новость, и давалась она ему с трудом.

– А если бы Джереми погиб, ты и тогда боялась бы признаться? – Ник так на меня посмотрел, что я испугалась. Сейчас скрутит, я и пикнуть не успею. Он злился, но держал себя в руках.

– Прости. – Прошло много месяцев и опасность миновала, но Ник сидел с таким видом, словно был готов убить Виктора или меня. Наверное, так бы и вышло, расскажи я сразу. – Мой отец втянул тебя в это – я хотела держать подальше. Принцесса Этерштейна умерла. Отпусти меня, иначе этот снежный ком никогда не остановится….

– Продолжая врать и играть в прятки, ты делаешь только хуже! – Ник чуть ли не ударил кулаком по столу. – Я знаю, что ты жива, значит, и другие могут узнать.

– Так не давай им поводов! – На нас начали оборачиваться. – Что я, по-твоему, должна была сделать? – зашипела я. – Поспорить с Виктором, поставив на кон жизнь твоей дочери?

Ник еле держал себя в руках: крылья носа и желваки ходили ходуном, он даже дышал так сильно, что салфетки перед ним на столе подлетали от порывов, но хоть спорить перестал.

– Мертвая принцесса для Виктора не угроза. – Я надеялась, достучалась до него. – Пусть он получит трон: тогда я, может быть, и вернусь в Портленд. Но не сейчас. Сейчас нельзя. И ты должен понимать это, как никто.

Ник нахмурился и сжал губы. Я поставила его перед выбором, и выбор ему не нравился, но я не могла вернуться. Поднималась паника, когда я представляла встречу с отцом и все его доводы в пользу долга перед отечеством. Он будет ждать от меня готовности встать на защиту чести семьи Ольденбургов, но я разочарую его точно так же, как и прежде.

– Твой отец защищал тебя семнадцать лет. – Ник отошел и будто обмяк на стуле, покачал головой и устало вздохнул. – Я был с ним все это время и видел, чего это ему стоило. Неужели для тебя это ничего не значит?

– А я была с Келли, твоей матерью. Ее убили люди Виктора, помнишь? Она тоже меня защищала, и это много для меня значит. Поэтому никто больше не умрет. Можешь нажаловаться на меня отцу, если хочешь, можете все косточки мне перемыть. Только наедине.

Ник прикрыл глаза и замер, успокаивая дыхание. Было больно на него смотреть. Обороняясь от открытой жестокости положения, в которое поставил меня Виктор, я не заметила, как сама стала жестоким человеком. Обрекая на одиночество и страх, разрушительная сила любви выбрала меня орудием скорби и печали.

Ник взял в руки чашку, но не отпил. Покрутил в руках и поставил на стол.

– Что ты собираешься делать? Вернешься в Сан-Франциско к Таннеру?

Разве он знает о Чарли? На секунду я запаниковала. Наверное, он имеет в виду Джоша.

– Просто спрячусь где-нибудь.

– Если Виктор узнает об обмане, тебе негде будет прятаться.

– Тогда будем надеяться, что не узнает.

Я встала, и Ник тоже поднялся и потянулся, будто хотел остановить. Рука бессильно повисла в воздухе, а Ник смотрел на меня так, словно провожал на войну – отчаянно и печально.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Отец бы тебя принял.

– Передай ему, что у меня все хорошо. Мне жаль, что я не могу его поддержать сейчас, когда король болен, но, может быть, его утешит, что у меня все хорошо.

Я вышла из кафе, не чуя ног. Реальность покрылась туманом, и я очнулась в машине, даже не помня, как прошла через парковку.

Машина не хотела заводиться, и я саданула по рулю ладонями. Келли умерла из-за меня. Джереми чуть не стал инвалидом. Все мои друзья и знакомые ходят по лезвию бритвы из-за меня. Я закричала и дернула руль. Мотор, наконец, завелся, и с визгом шин машина выехала с парковки.

Портленд не примет меня обратно, ведь я сделала ему слишком больно, когда убежала, гонимая страхом. Все места, в которых я жила с Келли, были временными пристанищами – вереницей убежищ для укрытия от холода и дождя. Я могла бы обрести дом в Сан-Франциско, но странные повороты судьбы грозят лишить меня и этого. Путь из неизвестности в никуда на старой машине посреди пустого шоссе – все, чем отныне будет наполнена моя жизнь. И я буду вечно ездить кругами вокруг мест, в которые не могу вернуться.

***

Я возвращалась в Сан-Франциско. Если меня ищут, то лучше пусть найдут, чем начнут угрожать или вредить моим друзьям и знакомым. Я бы свернулась клубочком рядом с Чарли и выслушала его совет – что делать дальше, но снова боялась сделать хуже, рассказав все как есть. Но есть еще сделка с генералом. Как быть с ней, если бизнесом Таннера он мне больше не пригрозит? Разоблачит меня? Сдаст Виктору? А мне снова бежать, оставив хаос позади? Чарли просил, чтобы я училась оставаться, и я старалась изо всех сил.

«Паутина» ожила, когда я отошла от разговора с Ником, хотя руки на руле все еще дрожали. Ночная жизнь Реддинга наполнила ее связями. Они задышали, рисуя перед глазами узор из светящихся нитей и ярких точек. Перед поворотом в городок на светофоре стояли машины: