Летняя луна - Лаура Кинсейл

Мерлин непонимающе смотрела на мистера Пилла, а тот снял шляпу и так низко поклонился, что чуть не коснулся лбом ступени у нее под ногами. В восточную арку прорвался первый солнечный луч, и на брусчатке появились длинные тени.

– Он обращается к тебе, герцогиня, – пояснил Шелби.

– Ах! – Мерлин закусила губу. Повесив коробку на запястье, она присела в легком реверансе, придерживая полы халата.

Мистер Пилл увидел ее бриджи и закашлялся. Секунду он постоял в замешательстве, а затем спросил:

– Позвольте спросить, куда вы изволите направляться в столь ранний час, ваша светлость?

– Да так… никуда… – ответила Мерлин.

– Не могу сказать почему, – ироничным тоном высказался Шелби, – но у меня сложилось впечатление, что герцогиня собирается покинуть своего супруга.

Мерлин нахмурилась.

– Прошу прощения, лорд Шелби. – Мистер Пилл с укором посмотрел на него. – Я полагаю, что эта шутка весьма неудачна и, несомненно, является признаком дурного тона.

– Ах, так? Вижу, вы превосходно разбираетесь в юморе, мистер Пилл. Но, к сожалению, я не шутил. – Шелби задумчиво посмотрел на Мерлин и ее коробку. – На самом деле, если ее светлость желает покинуть моего брата, что совершенно разумно, то лучше бы ей обратиться ко мне. Я нанял бы для нее дилижанс в ближайшей деревне, и ей не пришлось бы идти пешком и в халате.

– Эй, погодите! – мистер Пилл поднялся на одну ступеньку. – Вы не можете этого сделать!

– Не могу? Почему же?

– Она ведь теперь замужем за герцогом, – горячо выпалил мистер Пилл. В утренней тишине двора послышался звук лошадиных подков. – И она не может уехать без его разрешения.

Шелби пренебрежительно махнул хлыстом:

– Не будьте варваром, мистер Пилл. Она же не заключенная в тюрьме.

– Да нет же, как раз заключенная! – Мерлин увидела, как конюх подводит к лестнице пританцовывающего гнедого жеребца. – Можно мне одолжить твою лошадь?

Шелби округлил глаза:

– Нет, нельзя. Ты с ума сошла?

Он стал спускаться по лестнице. Мерлин поспешила за ним, собираясь от безысходности попросить конюха оседлать для нее пятнистого пони, на котором она училась ездить верхом. Хотя и сомнительно, чтобы он мог скакать так же быстро, как Центурион, лошадь Шелби. Мистер Пилл положил руку ей на локоть.

– Ваша светлость! Ваша светлость, прошу прощения. Мне не хотелось бы вас задерживать, но… лорд Шелби, конечно же, ошибается? Вы ведь не собираетесь в действительности… уехать из Фолкон-Хилла без разрешения вашего супруга?

– Только не в этой одежде, – посоветовал Шелби, запрыгивая на нетерпеливого жеребца. – Найди себе хотя бы приличную обувь.

– Нет… нет, я не могу медлить! Седлайте, пожалуйста, моего пони, – попросила она конюха. – Как можно быстрее. Я хочу уехать до того, как проснется Рансом. А то он меня не отпустит, Шелби.

– Но, ваша светлость, – растерянно пролепетал Пилл, – ваша светлость! Вы хотите сбежать? Я не могу этого одобрить!

Гнедой подпрыгивал и крутился, желая наконец пуститься вскачь. Шелби сдерживал его, натянув поводья:

– Сама ты не справишься, птичка. Я помогу тебе все устроить.

– Но мне нужно торопиться! – она повысила голос. – Это необходимо!

Жеребец нетерпеливо топтался на месте. Черный хвост его обмахивал бока, блестевшие в красноватых отблесках солнца, и всем своим видом он выражал недовольство досадной задержкой.

– Я не могу сейчас говорить, – сказал Шелби. – Пойди найди себе нормальную одежду и не уходи дальше главных ворот, Мерлин. Я встречу тебя там.

– Я нахожу это крайне неприятным! – воскликнул мистер Пилл. – Лорд Шелби… священные узы брака… вы не должны… Вы не можете совершить такое предательство по отношению к брату!

– Почему бы и нет, мистер Пилл? – спросил Шелби с кривой усмешкой. Жеребец попытался встать на дыбы, и Шелби пригнулся вперед. Передние копыта опустились, лошадь несколько раз взбрыкнула, а затем встала, выгнув шею и раздувая ноздри, в ожидании команды наездника. – Мой брат и так уже наполовину уверен, что я продал Мерлин тому проклятому жестянщику. – Он развернул лошадь. – Поэтому что значит еще одно преступление по сравнению с тем множеством, что уже и так на моем счету?

Шелби наконец пустил жеребца вскачь, и гравий брызнул из-под копыт. Мерлин не собиралась смотреть, как они скроются за аркой, – она вслед за конюхом поспешила к конюшне.

Мистер Пилл семенил рядом с ней:

– Ваша светлость, я бы настоятельно не рекомендовал вам так поступать. Подумайте. Откровение Божественной воли было послано первой женщине сразу же после грехопадения. Новый Завет гласит: «Да убоится жена мужа своего». – Уговаривая ее, он широко размахивал руками во время ходьбы. – И еще: «Жены, доверьтесь мужьям своим подобно тому, как вы доверяетесь Богу. Муж станет жене главой, так же как Христос стал главой церкви. Поэтому как церковь подчиняется Христу, так и жены должны во всем подчиняться своим мужьям».

– Чушь, – сказала Мерлин.

– Ваша светлость, в этом бунтарском настроении вы идете и против Бога, и против самой природы. Послушайте, что сказал я сам по поводу образования для женщин: «Покорность и послушание – вот ее жизненные уроки, а счастье и покой да станут ей наградой!» Вы не можете ставить под сомнение тот факт, что, согласно Божьему закону, терпеливое и добровольное послушание является частью вашего супружеского долга. И поскольку взятые вами обязательства священны, ваша светлость, не следует заблуждаться по поводу их конечного смысла. Создатель наделил мужчину способностью понимать и предвидеть в существенно большей степени, чем ваш пол.

Она остановилась и повернулась к нему:

– Вы что, и вправду так считаете, да? Наверное, это сказал вам Рансом.

– Нет-нет, ваша светлость. Это Божественная истина.

– Чушь! – Она пошла дальше.

– Ваша светлость, – крикнул мистер Пиллл ей вдогонку, – должен предупредить вас, что я считаю своим долгом как можно скорее сообщить об этом вашему супругу.

Мерлин бросила взгляд через плечо. Священник уже направлялся назад в сторону дома, и полы его сюртука развевались на ветру. Она подобрала складки халата и побежала. Если мистер Пилл прямо сейчас пойдет и разбудит Рансома, то времени дожидаться Шелби у нее уже не будет. Ей нужно ехать немедленно.

В конюшне серого пони еще чистили. Мерлин стояла рядом, умоляя конюхов поторопиться. Когда она наконец на него взгромоздилась, одной рукой сжимая коробку, а другой подтыкая халат вокруг дамского седла, солнце стояло высоко над горизонтом. Рансом, должно быть, уже проснулся.

Пришпорив смирного пони, она галопом поскакала по дорожке. Просторные луга и леса Фолкон-Хилла блестели от росы, в низинах над землей еще висел туман. Впереди уже показалась триумфальная арка главных ворот, как вдруг что-то блеснуло, будто от полированной поверхности отразился солнечный луч.