Брачная игра - Элисон Уэйр

– Кажется, я обещала вам подумать насчет брака с герцогом Алансонским, – перебила его Елизавета.

Ей не хотелось дальше слушать о бедах, которые выпали бы на долю Англии, если бы Господь в этот раз решил призвать ее к себе. Она достаточно наслушалась подобных разговоров, когда болела оспой.

– А пока вы обдумываете свой брак с герцогом, убедительно просим вас созвать парламент, дабы решить, как нам упредить возможные новые заговоры Марии Стюарт против вас. В народе ее очень не любят. Пока эта дьяволица жива, у вас есть все основания бояться за свою корону. И мы, ваши верные подданные, тоже не можем быть спокойны за нашу жизнь.

– Хорошо, я созову парламент, – согласилась Елизавета.

Но никакие призывы и доводы не могли заставить ее подписать смертный приговор герцогу Норфолкскому.

– Скончался наш лорд-казначей, – с грустью сообщила Роберту Елизавета.

Она всегда помнила доброту Уильяма Полета, маркиза Виндзорского. Когда по приказу сестры ее заключили в Тауэр, этот человек один из немногих отнесся к ней по-доброму.

– Да упокоит Господь его душу, – сказал Роберт. – Благородный был человек.

– Глаза мои, я хочу, чтобы ты занял его место.

– Мне… стать лордом-казначеем? – Роберт был удивлен и обрадован. – Бесс, это большая честь. Но у меня нет ни знаний, ни опыта. Боюсь, я умею лишь тратить деньги. Такая должность лучше бы подошла для Бёрли. Он этого заслуживает.

– Тогда я назначу его, – согласилась Елизавета. – Это быстро излечит его от подагры.

За всю весну, полную тревоги и страхов, королева лишь раз почувствовала воодушевление. В мае парламент собрался для обсуждения списка преступлений Марии Стюарт.

– Отрубить ей голову, и больше не будет головной боли у нас! – единодушно требовали обе палаты парламента.

– Я этого не сделаю! – закричала Елизавета.

Она была на грани истерики. Казнь королевы создала бы невероятно опасный прецедент. Стоило Елизавете подумать о казни Марии Стюарт, как перед ней вставали призраки ее матери, Екатерины Говард и Джейн Грей – трех королев, чья жизнь оборвалась на плахе.

– Парламент должен принять закон, лишающий Марию всех прав на английский престол, – распорядилась Елизавета. – И пусть ее предупредят: еще одна попытка заговора против меня окончится ее смертью.

Палаты возражали:

– Марию уже предупреждали. Она не вняла предупреждениям. Теперь с ней надо говорить на языке топора.

Елизавета и здесь проявила завидную твердость:

– Честь не позволит мне казнить иноземную королеву. Мария не подпадает под английские законы.

Парламент не отличался такой щепетильностью. Там жаждали крови:

– Если ее величество не казнит эту мужеубийцу, эту изменницу высочайшей пробы, эту шотландскую Клитемнестру… тем самым наша королева оскорбит не только свою совесть, но и самого Господа Бога!

За этими смелыми и драматичными словами последовала петиция, являвшая собой крик протеста всех добропорядочных подданных против излишне милосердной натуры Елизаветы.

– Я не умерщвлю птичку, которая пала к моим ногам, спасаясь от ястреба, – заявила Елизавета. – Честь и совесть запрещают мне это делать! В равной степени я не желаю провоцировать возмездие среди католических союзников Марии.

В конце концов, после многочисленных словесных стычек и приступов королевской ярости, парламент составил закон, лишающий Марию Стюарт всех притязаний на английский трон. С этого момента любое упоминание ее в качестве преемницы Елизаветы и любая попытка поддержать притязания Марии считались преступлением. Когда закон принесли королеве на подпись, Елизавета его отклонила.

– Бесс, ты делаешь ей поистине королевский подарок, – бушевал Роберт.

Все эти дни он был настолько взбудоражен, что его лицо привыкли видеть красным и даже багровым от злости.

– Я в отчаянии! – стонал Бёрли. – Ваше величество, как вы можете быть настолько снисходительны, когда наши шпионы сообщают тревожные вести? Король Филипп и папа римский намерены свергнуть вас и посадить на ваше место Марию. Что тогда будет со всеми нами?

– У меня нет законных оснований лишать ее прав, – возражала Елизавета.

– В таком случае заключение Марии тоже незаконно.

– Ее заключение – необходимая мера! Но я не позволю, чтобы с головы Марии упал хотя бы один волос.

– Хорошо, ваше величество, – зашел с другого бока Бёрли. – Если вы не желаете поступать с Марией по английским законам, покажите пример вашего законопослушания относительно герцога Норфолкского.

Елизавета уже собиралась открыть рот и возразить и вдруг поняла, что не осмеливается это сделать. Она и так чрезмерно давила своей властью, спасая Марию. Теперь ей придется бросить герцога Норфолкского на растерзание волкам.

– Принесите мне приговор, – глухим, не своим голосом распорядилась Елизавета.

Когда приговор оказался на столе, королева дрожащей рукой подписала.

Всю ночь она не сомкнула глаз.

Елизавета клялась, что ее нога никогда не ступит в пределы Тауэра. Это было страшное место, где творились страшные дела, только чудом не затянувшие в свой водоворот и ее. Однако герцог Норфолкский был ее родственником, и она сознавала ответственность перед ним. Елизавете хотелось сделать хоть что-то, хоть как-то облегчить свою совесть за подписанный смертный приговор. Она решила удостовериться, что ее приказы выполняются. На следующий день, сама не своя от ужаса и чувства вины, Елизавета позвала к себе Роберта.

– Хочу, чтобы ты поехал со мной в Тауэр. Сейчас, – сказала она.

– Бесс, ты никак спятила? – взорвался Роберт, от изумления забыв про придворный этикет. – И потом, его казнят только завтра.

– Я не собираюсь присутствовать на казни. И видеться с Норфолком я тоже не намерена… Робин, сама не знаю почему, но мне захотелось удостовериться, что все сделано в надлежащем порядке.

На этот раз не будет гроба из вяза наподобие того, в который положили обезглавленное тело ее матери. И заказа на гроб пока не поступало.

– Ты только расстроишься, – пытался отговорить ее обеспокоенный Роберт. – Давай я схожу вместо тебя.

– Нет, Глаза мои, я должна туда пойти, – упорствовала Елизавета. – Я правлю уже четырнадцать лет. Все эти годы Господь уберегал меня от необходимости отправлять людей на плаху. Долг совести надо платить.

– Хорошо, – согласился Роберт. – Я поеду с тобой. Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Был теплый июньский день, но они оба надели плащи с капюшонами. В Тауэр королева отправлялась инкогнито и не захотела брать с собой никого из фрейлин. Покинув Уайтхолл, они поехали на юг. Добравшись до постоялого двора близ Челси, оставили там лошадей, наняли лодку и переплыли на другой берег. Ошеломленному лодочнику велели ждать у Лестницы королевы – специального входа в Тауэр, предназначенного для королевских особ. Елизавета с Робертом зашли в караульное помещение. Королева села на скамью, вспоминая годы правления другой Марии – к счастью, ныне покойной, – свой арест и заключение в Тауэр. Констебля заранее предупредили о появлении Елизаветы. Он явился в сопровождении отряда гвардейцев, готовый отсалютовать по всем правилам и вообще встретить королеву так, как требовал устав.