Пляжный ресторанчик - Крис Манби

Но Ричард был уверен, что публика вскоре насытится подобным искусством и вернется к живописи. Это лишь вопрос времени. «Люди захотят увидеть отражение своих страстей в произведениях искусства — в душе художника, вывернутой наизнанку. А это — нечто иное, чем вывернутые наизнанку грязные трусы».

Может, именно из-за того, что я очень ясно вспомнила сейчас слова Ричарда, я оторопела, увидев мужчину, стоявшего у картины, изображавшей огромного бультерьера. У мужчины были коротко подстриженные каштановые волосы, приподнятые гелем так, что «пики» торчали в разные стороны. В голове пронеслось знакомое: «Ах, это Ричард! Нет, это не Ричард!»

Правда, на этот раз мужчина как-то уж слишком был похож на Ричарда. Я пялилась ему в затылок, не в силах отвести взгляд. Наконец он почувствовал что-то и, отвлекшись от разговора со своим собеседником, обернулся. Наши глаза встретились.

«Боже мой! — крикнуло сердце. — Ну совершенно как Ричард!» «Это не… не может… не может…» — запнулся разум.

Сердце замерло. Мужчина слегка нахмурился, и я поняла, что он меня узнал.

«Это Ричард!!!»

Мы стояли в разных концах зала и смотрели друг на друга, как призраки, невидимые ни для кого, — только друг для друга. Потом я заметила, как губы его шевельнулись и начали образовывать такой изгиб, словно собирались произнести страшное ругательство. Я не стала ждать, пока услышу это. Я развернулась и бросилась вон из галереи.

Эльспет нашла меня на парковке. Я сидела в «мерседесе» с поднятыми тонированными стеклами, потому что боялась, что меня увидят. В салоне была невыносимая духота. Если бы Эльспет вспомнила, что я вылетела с выставки под предлогом «подышать свежим воздухом», она бы несказанно удивилась. Но Эльспет этого не вспомнила.

Что делает Ричард в Лос-Анджелесе?! Я видела любимого всего несколько секунд, но его образ, то, как он повернул голову, как взглянул на меня, — все это словно отпечаталось на сетчатке моих глаз. Эльспет болтала о картинах, которые понравились ей больше всего, а я вглядывалась в Ричарда, который так и стоял перед моим внутренним взором: черные джинсы, плотно облегающие длинные ноги; мешковатый свитер с небрежно приподнятыми рукавами и глубоким вырезом на шее; новая ультрамодная короткая стрижка — все это придавало ему юный, немного мальчишеский облик. Это был новый стиль, и Ричард выглядел просто умопомрачительно! Интересно, он сам к этому пришел или Дженнифер помогла? В любом случае, он стал похож на модель Кельвина Кляйна. На красивый постер с рекламой быстрорастворимого кофе: свободный художник с дымящейся чашкой в руке — «Хочешь?». В нем появился лоск, ничего не осталось от Тафнелл-парка.

А я? В каком виде я предстала перед ним? Я немного вытянула шею, чтобы взглянуть на себя в зеркало заднего вида, но оно сильно увеличивало изображение, и с такого близкого расстояния я увидела только собственный лоб, перечеркнутый двумя тревожными морщинками. Рассматривая эти морщинки, я чуть не съехала с обочины.

— Лиззи, очнись! — воскликнула Эльспет.

Я вывела машину обратно на дорогу.

— Ты так возбуждена сегодня! — заметила Эльспет наконец. — Что случилось?

— Ничего, — сказала я и тут же взмолилась про себя: только бы она не задавала больше вопросов.

Я чувствовала — стоит ей только спросить меня о чем-то еще, и я выложу все как на духу. Ричард. Боль опять была невыносимой. Словно с раны, которая только-только стала заживать, содрали тонкую корочку и она снова кровоточит. Вдох — выдох, вдох — выдох, повторяла я про себя. Главное — успокоиться. Может быть, тот мужчина в галерее вовсе не был Ричардом. Просто галлюцинация. Я обозналась, как случалось уже много раз. Да Ричард ни за что на свете и не разоделся бы как педик! Нет, это был не он. Это был не он. Это был не он.

— Кстати, Алекс рассказал мне об одном новом английском художнике, подающем большие надежды, — начала Эльспет…

Бум!!!

Все, приехали. Я въехала в зад какому-то «порше».

Слава богу, никто не пострадал. Но Эльспет настояла на том, чтобы мы поехали в клинику Святого Экспедитора и прошли осмотр. Доктор, который осматривал меня, решил, что у меня легкий шок: глаза блуждают, дыхание прерывистое, вид безумный.

— Похоже, вы здорово испугались, — сказал он.

Эльспет отправили на рентген. Она жаловалась на боль в ключице. Когда ее уложили на каталку и повезли в лабораторию, я жестом остановила врача.

— Знаете, она уже числится в вашей клинике как амбулаторная пациентка.

Врач изумленно поднял брови.

— Вы уверены? У меня нет никаких записей о ней.

— Посмотрите в файле онкологии. У нее рак.

— Что вы говорите? — сказал врач с той же интонацией, что и Скотт.

— Да, только я, правда, не знаю, рак чего.

— Хорошо, я проверю, — кивнул врач и направился вслед за каталкой Эльспет в лабораторию.

Меня трясло. Я толком даже не понимала, из-за чего: из-за аварии или из-за того, что я, как мне показалось, видела Ричарда. Я решила, что, если я выйду и немного пройдусь, мне станет легче. Эльспет еще какое-то время продержат в лаборатории. Может, я успею сбегать к Брэнди?

— Уже поздно, — сказала медсестра на входе, — прием посетителей закончен. Вы родственница?

— Почти.

— «Почти» недостаточно для этого времени суток.

Я поняла, что она меня не пустит.

— Все в порядке, Габриелла, — раздалось у меня за спиной. — Это моя знакомая.

Скотт вышел из своего кабинета и подошел к нам.

— Что с вами? — обратился он ко мне. Меня трясло так, что это было заметно.

— Я попала в аварию.

— Вы ранены?

— Нет, думаю, у меня просто шок. А у Эльспет, возможно, сломана ключица.

Скотт неожиданно обнял меня и повел в кабинет. Там он снял со стула пачку папок с медкартами пациентов и усадил меня на свое место за столом. Как только я села, слезы брызнули сами собой. Я тут же рассказала ему о привидении, которое увидела в галерее.

— Вам показалось, потому что в последнее время вы часто о нем думали, — резонно заметил Скотт. — Эльспет назвала вам его имя?

— Нет, но она как раз собиралась это сделать, когда мы попали в аварию. Собственно, именно поэтому я и налетела на машину.

— Лиззи, вы даже не знаете, что собиралась сказать вам Эльспет. Вы перевозбуждены и расстроены.

Он посмотрел на меня более внимательно. В кабинете был полумрак, горела только одна настольная лампа. Мне это напомнило один фильм, «Буги и Бэколл», там девушка приходит в гости среди ночи, ища спасения, а юноша так скован и эмоционально зажат, что не может сказать ей о своих чувствах.

Скотт открыл рот, и я подумала уже, что вот сейчас он скажет мне что-то такое, что спасет меня. Но он передумал. Вместо этого Скотт предложил: