Близкая женщина - Барбара Делински

– Плохие новости, Майкл. На этот раз у меня. Они отобрали передачу, – сказала она. – Сегодня я встречалась с Артуром. Он заявил, что мое присутствие в передаче отвлекает внимание слушателей от гостей передачи, поскольку дело Блейка сейчас у всех на слуху.

– Чепуха какая!

– Я просто убита. Но Артур сказал, что вопросы, поступающие на студию, в основном адресованы мне и касаются последних событий в связи с делом Блейка. По его мнению, лучше сделать перерыв. Я пыталась возражать, но он уже все решил.

– Не огорчайся. Будут и другие предложения – тебя запомнили, тебя будут ждать. Потом ты еще рассмеешься ему в лицо.

Даника улыбнулась. Майкл всегда так верил в нее…

– А еще я разговаривала с Джеймсом. Он, кстати, тоже пришел в ярость, что Артур отказался продолжить контракт. Надо сказать, мне стало немного легче. Ты не поверишь, Майкл, я обзвонила всех знакомых, и все они разговаривали со мной весьма сдержанно. А ведь как раньше искали дружбы, как льстили!

– Друзья познаются в беде – известное дело, – проворчал Майкл.

– Что ты сказал?

– Я прочитал утром очередное изречение на твоем блюдце.

– Все чай пьешь? – улыбнулась она.

– Веду праведный образ жизни без тебя. Не сомневайся.

– Как ты себя чувствуешь, хорошо? – забеспокоилась вдруг она.

– Когда думаю о том, что ты далеко, то мне становится очень плохо. А думаю я об этом постоянно. Господи, Даника, неужели это когда-нибудь кончится и мы будем вместе?!

– Ах, Майкл! – вздохнула Даника. – Мне тоже кажется, что долго я не выдержу!

– Хотел бы я сейчас оказаться в Бостоне! – В его голосе появилась надежда. – Слушай, а что, если?.. Всего час, и я у тебя… – Но он сам оборвал себя и с шутливым ворчанием сказал: – Нет, так будет только хуже. Знаю, знаю!.. Но без тебя я просто умираю…

– Пожалуйста, не умирай, – серьезно попросила она. – Мне нужно знать, что ты там в полном порядке.

– Только поэтому я и держусь. Когда ты приедешь?

– Как только смогу. Береги себя, Майкл!

– И ты тоже, милая!

Разговоры с Майклом были для нее лучше всякого лекарства. Она часто звонила ему. Она жила лишь мыслями о Майкле, об их любви и надеждой. Жизнь превратилась для нее в скучную череду дней.

Пресса больше не досаждала. Конечно, Даника не строила иллюзий по поводу того, что ее оставят в покое, когда начнется процесс, но сейчас радовалась и этой кратковременной передышке.

Большую часть времени она проводила дома в комнате на первом этаже, где окна были от пола до потолка и щедро впускали неяркий свет сентябрьского солнца. Блейк смирился с тем, что ее комната – это закрытая для него территория, и не беспокоил ее. Она читала, вязала, ездила за покупками, но все равно не могла отделаться от назойливых мыслей.

Несколько раз в неделю она обедала с матерью. Они вместе ходили по магазинам, просто болтали. Элинор понимала, как нужна сейчас дочери, ведь у Даники не было друзей в Вашингтоне, да и те знакомые, которые появились, явно ее избегали.

– Ты выглядишь усталой, дорогая, – сказала Элинор дочери во время прогулки. – Может, не стоило тебя вытаскивать из дома?

Даника тихо рассмеялась.

– Это я должна о тебе беспокоиться! Но, слава Богу, мама, ты чувствуешь себя, кажется, неплохо?

– Просто прекрасно! Постучи по дереву. Только ноги иногда дают себя знать, но это чепуха. Ты хорошо спишь?

– О да, я сплю, – кивнула Даника. – Честно говоря, это ожидание измучило меня. Все время сидеть на одном месте и думать об одном и том же: зачем я здесь, скоро ли все это кончится… Это ужасно! Иногда я сама того не замечаю, как сжимаю в ярости кулаки. Мне кажется, что я не выдержу и сойду с ума.

Элинор приподняла брови.

– Не говори так! Ты сильная. Ты поступаешь правильно. Я понимаю, что тебе трудно, что ты скучаешь по Майклу, но сейчас у тебя нет выбора. Но у тебя есть надежда!

Даника улыбнулась.

– Спасибо, что понимаешь меня. Иначе кому бы я поверяла свои мысли?

– Только не рассказывай мне обо всем, – шутливо предупредила ее мать. – Мне ведь приходится многое скрывать от отца, а это меня тяготит – я к этому не привыкла.

– Прости, что бросила тебя между двух огней. Я этого вовсе не хотела…

– Еще меньше, я думаю, тебе хотелось быть втянутой в эти делишки Блейка! Увы, жизнь не всегда оправдывает наши надежды.

– Да, судьба любит сюрпризы… – Мать вопросительно посмотрела на дочь, и Даника пояснила: – Еще одна чайная премудрость.

Элинор понимающе кивнула.

– А что Блейк?

– Натянут как струна. Но теперь, когда первая суета позади, он сосредоточился на будущем процессе. Ему совсем не улыбается угодить за решетку, даже ненадолго.

Не хотела бы я оказаться на его месте. Он очень гордый человек. Наверное, больше всего он боится унижения.

– Он говорил с тобой об этом?

– Мы редко разговариваем. А об этом вообще не говорим.

– Но он не груб с тобой? Не срывает на тебе горечь своих неудач?

– О нет! Он понимает, что я осталась с ним в Вашингтоне по своей воле. Я ведь могла поступить иначе – мы же давно уже не семья и не близкие люди.

Элинор кивнула. Единственное, о чем они с Даникой предпочитали не говорить, это о ее будущем. Мать догадывалась, что сразу после процесса Даника может уйти от мужа, но гнала от себя эти мысли.

– Как твоя новая прислуга? Ты ею довольна?

– Да, она прекрасно готовит.

– Сомневаюсь. Глядя на тебя, этого не скажешь – ты похудела.

– Просто у меня нет аппетита. Стоит только увидеть Блейка с каменным лицом, сразу всякий аппетит пропадает.

– Нужно потерпеть. И тебе, и ему.

– Легко сказать, – вздохнула Даника.

– Суд по-прежнему назначен на ноябрь?

– Адвокаты хлопочут, чтобы его перенесли на декабрь. Кажется, это тактическая уловка. Они надеются на милосердие судей и присяжных накануне Рождества. Сердца размягчаются в преддверии светлого праздника, ангелы трубят, и все прощают друг другу обиды и прегрешения!

– Ты еще можешь шутить! Может быть, это не так уж глупо. А сколько, по их мнению, будет тянуться процесс?

Даника пожала плечами.

– Может, неделю. А может, и месяц – сейчас трудно сказать.

Она понимала, что в Мэн вернется в лучшем случае в январе.

– Можешь сделать для меня одну вещь? – спросила вдруг Элинор.