Французский квартал - Стелла Камерон

— Сегодня особенный вечер, правда, пап? — сказала Амелия. Она все еще была в своем нарядном желтом платье, желтеньких же кружевных носочках и белых кожаных туфельках. Все трое сидели в столовой, которая обычно пустовала, и ели испеченные Селиной оладьи.

— Не то слово, букашка, — согласился Джек.

Он безумно радовался тому, что Амелия, кажется, смирилась с появлением новой мамы и как будто даже была рада ей. Час назад он наконец сменил смокинг на серые штаны и синюю рубаху; переоделась и Селина. В доме царила чудесная семейная атмосфера.

«У нас все получится, потому что мы сами этого хотим», — повторял он про себя без конца, словно мантру.

Но Господь не долго прислушивался к его желаниям. В коридоре тревожно зазвонил телефон. Этого еще не хватало в такой вечер!..

— Не бери, папа, — сказала Амелия.

О, как ему хотелось последовать ее совету! Но, чувствуя на себе взгляд Селины, он все-таки снял трубку.

— Шарбоннэ.

— Я читал газету. Эррол научил меня читать. Я прочитал сегодня газету и видел фотографии. Я знаю человека, которого отвезли в больницу. Санни. В газете написано, что он очень плох.

«Антуан…»

Джек закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Я все больницы обзвонил, но тебя не нашел. Ты нет плохо спрятался. Я ждал, когда ты еще раз позвонишь.

— Я боялся. Мне очень не везло в последнее время.

— Понятно. Слушай… только не вешай трубку… теперь тебе ничто не угрожает. Я лично гарантирую тебе это. Где ты?

На том конце провода повисла продолжительная пауза, и Джек испугался, что Антуан вновь бросит трубку.

— Я хочу, чтобы тот человек, который пытал Розу, был наказан. Он очень плохой.

— Слушай, если я стану гарантом твоей безопасности, ты пойдешь со мной и укажешь полиции на этого человека?

Наконец-то и Эррол добьется правосудия, пусть и посмертно.

Антуан опять надолго замолчал, но наконец произнес:

— Идите в больницу. Я тоже приду, если смогу.

Джек спорил, грозился, умолял ее остаться дома, но Селина наотрез отказалась. Во-первых, она хотела увидеть Антуана своими глазами, во-вторых, не хотела расставаться с Джеком даже на пару часов.

Санни Клита поместили в отдельный застекленный загончик, у дверей которого постоянно дежурили полицейские. Селина никогда прежде не видела этого человека. Волосы его скрывались под бинтами, маленькие красненькие глазки постоянно бегали по сторонам. Руки вздрагивали, а пальцы судорожно мяли простыню. Он был с головы до ног увит проводами и трубками, которые тянулись к многочисленным приборам и датчикам.

Селина и Джек простояли в коридоре больше получаса, но Антуана все не было. Похоже, они напрасно надеялись.

— Не произноси его имя вслух, — вдруг тихо проговорил Шарбоннэ. — Идет.

Селина, не удержавшись, посмотрела в конец коридора.

Антуан являл собой весьма жалкое зрелище. Одна нога его была в гипсе до колена, и он неловко передвигался на костылях. Левая рука висела на перевязи. Он сильно поседел и здорово похудел за это время. Когда он подошел ближе и поднял голову, Селина едва сдержала невольный стон: следы жестоких побоев до сих пор не сошли. Все его лицо представляло собой сплошной синяк, переднего зуба не было.

— Здравствуй, дружище, — надтреснутым голосом проговорил Джек.

Селина порывисто бросилась Антуану навстречу. Она положила руку ему на плечо и тихо сказала:

— Слава Богу, что ты нашелся, Антуан.

— Нам разрешили войти, — кивнул Джек. — Санни выглядит хуже, чем я предполагал: ему крепко досталось. Но врачи говорят, что жить он будет.