Наследство рода Болейн - Филиппа Грегори

Ричмондский дворец, сентябрь 1541 года

Что за чудесное лето, первое свободное английское лето! Земля в Ричмонде плодородна — я наблюдаю, как зреет урожай, как ветки яблонь клонятся под тяжестью плодов. Сено стоит в стогах — будет на зиму корм скоту. В амбарах громоздятся горы зерна — будет из чего молоть муку. Если народ перестанут грабить, Англия превратится в процветающую, мирную, богатую страну.

Ненависть короля и к папистам, и к протестантам отравляет всю страну. Во время причастия даже самых маленьких детей учат не вертеться и беспрестанно креститься, родители грозятся — не будешь слушаться короля, заберут тебя стражники и на костре сожгут. Бедняки не понимают святости причастия, просто знают — у короля нынче такая прихоть, значит, надо кланяться и голову склонять, подходя под благословение. Раньше мессу служили на английском, а не на латыни, в любой церкви лежала Библия — подходи и читай, а теперь Библии опять убрали. Король устанавливает церковные правила, вводит все более и более несправедливые налоги. Ему все дозволено, и некому его остановить, а любое возражение, любой вопрос — уже измена.

Говорят, восстание на севере возглавили храбрые, мужественные люди, способные ради своего Бога подняться на борьбу с королем, но местные старики уверяют — все они погибли, а летнее путешествие для того и задумано, чтобы топтать могилы, унижать вдов.

Я не участвую в изменнических разговорах, сразу же ухожу, не забывая обронить кому-нибудь из фрейлин или камеристок: «Не понимаю, о чем речь». Показная тупость — вот мое спасение. Делаю скучное, непонимающее лицо, пусть меня по-прежнему считают бесчувственной уродиной. Как правило, при мне ничего и не обсуждают. Все держатся с обескураживающей добротой, будто я только что оправилась от ужасной болезни и все еще нуждаюсь в уходе. В некотором смысле так оно и есть. Я — первая женщина, выжившая после брака с королем, а это потруднее, чем пережить чуму. Чума приходит и уходит, в худшее лето в беднейших районах умирает одна женщина из десяти, а из четырех жен короля целой и невредимой осталась одна. Я.

Шпион доктора Херста доложил: перед летним путешествием настроение, даже характер короля улучшились. Этого слугу не взяли с собой, он оставлен заниматься уборкой королевских покоев в Хэмптон-Корте, поэтому неизвестно, как проходит королевское путешествие. Я получила короткое письмецо от леди Рочфорд — здоровье короля лучше, Екатерина счастлива с ним. Интересно, долго ли продлится их счастье, если бедная девочка не забеременеет?

Я переписываюсь и с принцессой Марией. К ее облегчению, вопрос о свадьбе с французским принцем отложен. Франция и Испания готовятся к войне, и король Генрих на стороне Испании. Больше всего он боится французского вторжения, поэтому часть ненавистных налогов идет на строительство укреплений вдоль южного побережья. Но принцессу Марию волнует только одно — если отец вступит в союз с Испанией, ее не выдадут замуж во Францию. Истинная дочь матери-испанки предпочитает жить и умереть девственницей, нежели вступить в брак с французом. Она выражает надежду, что король позволит мне навестить ее в конце лета. Надо будет написать королю, когда он вернется, и попросить позволения пригласить принцессу Марию в Ричмонд. Я ее люблю. Она, шутя, называет нас обеих царственными старыми девами, и она права. Две женщины, от которых нет никакого толку. Кто я теперь — герцогиня, королева или вообще никто? Кто она — принцесса или незаконнорожденная? Просто две старые девы. Что с нами будет, интересно знать?