Южная страсть - Дженнифер Блейк

Как какой-нибудь разбойник с большой дороги среди покрытых вереском болот Англии? Или достаточно одного «Стой!»? Может быть, ей нужно было соорудить нос побольше? Это бы лучше замаскировало ее внешность на тот случай, если в коляске есть фонарь, и, возможно, изменило голос, потому что ноздри были бы зажаты.

Что вообще она делала? Сошла с ума?

Лучше не искать ответы на такие вопросы. Вместо этого она начала думать о том, с какой легкостью Мама Тэсс нашла все необходимые для ее роли вещи. Как будто она делала это не в первый раз. А Лайонел? Как быстро он согласился на роль разведчика!

Рэнни. Он был невинен. Она так переживала, что с ним покончено. Любовь, которую он предлагал ей так просто и чисто, она отвергла. Она и не знала, как это для нее важно, пока не лишилась ее. Это не то, что она могла бы так легко простить.

В то же время Летти благодарила Бога, что ее реакция на просьбы Рэнни, не такая уж простая и невинная, не была извращением, как она того боялась. Она снова могла высоко поднять голову и смотреть в глаза себе самой. Ее прегрешения теперь, по крайней мере, были объяснимы, а значит, извинительны. Возможно, со временем она могла бы с этим примириться.

Летти испытывала огромное облегчение и оттого, что больше не сомневалась: Рэнсом Тайлер — Шип и он — не убийца. Тут еще было много неясного, но похоже, тетушка Эм была права. Во всяком случае она была свободна, наконец, от обязательства найти убийцу брата и Джонни. Сейчас это было дело закона. Пусть они этим занимаются. За ней оставался последний долг, и она должна исполнить его сегодня. Тогда она сможет уехать с чистой совестью и легким сердцем. И если потом ей временами будут сниться мужчины в масках, призрачные любовники, приходящие в темноте, то она с радостью заплатит эту цену. Это будет ее искуплением.

Издалека донесся шум быстро приближавшейся повозки. Летти надела шляпу, поправила платок и, натянув поводья, выпрямилась в седле. Все ее чувства обострились. Странно, как резко ощущались запахи пыли, опавших дубовых листьев, помятой травы и дикого табака оттуда, где они свернули на заросшую дорогу к ферме. Удивительно мягко и нежно касался воздух ее кожи. Какой дружелюбной казалась скрывавшая ее темнота. Летти слышала, как сердце бьется в груди, как пульсирует кровь в сосудах. Она была бодра и полна жизни. Эту ночь и другие ночи она будет вспоминать, когда станет совсем старой дамой.

Коляска приближалась. Летти повернула голову и увидела, как она появилась на дороге. Фонаря на ней не было. В свете звезд коляска казалась движущейся тенью, за которой тянулся серый хвост пыли. Летти тронула лошадь шпорами и подъехала к краю дороги. Со стороны зарослей сливы раздался резкий свист — Лайонел. Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, и Летти замерла в ожидании.

Ездок, казалось, не собирался замедлять ход перед поворотом. Ага, он притормаживает. Лошадь его наклонилась в сторону поворота, грива ее развевалась. Обе руки мужчины были напряжены, скованы натянутыми вожжами.

Сейчас!

Летти пришпорила лошадь и выскочила из-за деревьев на дорогу. Она с такой силой дернула поводья, что лошадь под ней заржала и попятилась, пританцовывая на задних ногах. Запряженная в коляску другая лошадь резко остановилась и забилась в оглоблях. Сидевший в коляске человек выругался и вскочил на ноги. Он натянул вожжи, заставляя рвущееся, храпящее животное успокоиться. Летти осадила свою лошадь и, выпрямившись, вытащила револьвер.

— Какого черта? — с яростью закричал человек из коляски. — Прочь с дороги!

Летти почти сутки упражнялась, чтобы говорить хрипящим шепотом, пока горло и в самом деле не охрипло. Она добилась, чего хотела. Но когда она узнала сидевшего в коляске, Летти чуть не забыла свои тренировки. Так вот кто был джентльмен, которого ждала Анжелика! Сомнений не было. Не удивительно, что девушка была так уверена в своем будущем.

Но на размышления времени не было, как и на изменение плана. Он выпутал одну руку из вожжей и полез в сюртук.

— Нет, — скрипучим голосом вскрикнула Летти. — Руки вверх! Быстро!

Он не спеша подчинился.

— Ты идиот, — сказал он тихо, но резко. — Ты знаешь, кто я?

— Знаю. Вылезай из коляски.

— Что?

— Ты слышал, что я сказал. Вылезай! — Она подняла револьвер, целясь ему в сердце. С этого расстояния она не могла промахнуться.

— Я тебе за это кишки выпущу!

— Попробуй, — ответила Летти.

То, что это ее забавляло, привело его в ярость. Он приподнялся и снова попытался добраться до внутреннего кармана сюртука. Летти прицелилась и нажала на курок без всякой задней мысли или каких-нибудь угрызений совести.

Оружие выстрелило. Рука занемела от отдачи. Из облака дыма вылетело оранжевое пламя. Мужчина согнулся и упал на сиденье, схватившись за руку. Послышалась его злобная брань.

Летти не думала причинять ему боль, хотя он и не заслуживал гуманного отношения после того, что собирался сделать с Анжеликой. Во всяком случае, он сам был виноват.

Теперь ей нужно было спешить. Семья Ла Кур могла услышать выстрел и запереться в своем доме. Но они могли и прийти сюда посмотреть, что случилось. В сливовых зарослях за коляской послышался какой-то шорох, в свете луны блеснул ствол ружья. Через секунду все затихло.

— Не советую этого повторять, — произнесла Летти жестко. — А теперь вылезай.

— Черт бы тебя побрал, кого ты из себя изображаешь? Шипа?

Эту колкость он бросил ей, наматывая вожжи на кнут и медленно, придерживая раненую руку, спускаясь. Летти была поражена. Ведь именно такое впечатление она и хотела произвести. И если ничего не вышло, то какой смысл во всем этом? Его уверенность, что она не была тем, кем хотела казаться, так очевидно прозвучала в его голосе, что уши ее отказывались этому верить. Однако времени рассуждать не было. Ей ничего не оставалось, как завершить начатое. Летти заставила лошадь подойти на шаг и встать чуть левее, сама же не спускала с мужчины глаз.

— Раздевайся.

Последовали новые проклятья, но он подчинился. В дорожную грязь полетел сюртук, шелковой лентой туда же прошелестел галстук, затем рубашка. Подтяжки потребовали больше времени, так как он оберегал раненую руку. Тут он остановился.

— Сапоги и брюки тоже.

— Иди ты к черту!

— После тебя, — ответила она. Летти хотела сказать это хрипло и растянуто, но вместо этого слова прозвучали достаточно четко.

Он долго и внимательно смотрел на нее. И вдруг сказал:

— Твой голос мне знаком.

Волна ужаса, отчаяния и ненависти пробежала по ней. Летти медленно, словно идиоту, повторила:

— Сапоги и брюки.

— Я вспомню, кто ты, и тогда…

Угроза повисла в воздухе. Он нагнулся и, прыгая то на одной ноге, то на другой, стянул сапоги. Потом спустил брюки, вылез из них и остался в кальсонах.