Как повываешь? - Жаклин Хайд

Я открываю рот, чтобы сказать ему, что это Коннор, но тут щенок начинает мочиться прямо на дорогой костюм Влада.

Обри ахает и прикрывает рот ладонью, выражение ее лица одновременно шокированное и восхищенное.

Нечеловеческий рык вырывается из Влада, и теперь уже я ахаю, когда Коннор умудряется лизнуть его в лицо, прямо перед тем как Влад разворачивается и направляется к мелководной части рва.

— Нет, стой! — кричу я, но уже слишком поздно.

Я зажмуриваюсь и стону, когда злющий вампир опускает моего превращенного в щенка возлюбленного в воду помыться. Это просто не может быть реально.

Глава 38Коннор О'Дойл



Жить пушистой мечтой.102

— Эта вода отвратительна. Не могу поверить, что ты бросил меня в чертов ров.

Я вытираю волосы полотенцем, которое Уитли, к счастью, протянула мне минуту назад, и бросаю гневный взгляд на Одетт, стоящую в дверях замка. Она вскидывает голову, будто изучая потолок, и скрывается внутри. Я убью эту женщину.

— Ты помочился на меня, да и на себя! Что, по-твоему, мне следовало сделать? — резко отвечает Влад, его алые глаза пылают, привлекая внимание. — И я тебя не бросал. Тебе нужна была ванна, вот я и устроил ее.

— Это было неконтролируемо, — огрызаюсь я. — Я не знаю, заметил ли ты, но в то время я был щенком. Тебе чертовски повезло, иначе ты был бы сейчас в чертовой кошачьей переноске!

Слава богам, все гости уже разошлись, иначе кто-нибудь увидел бы гораздо больше, чем планировал. К счастью, как только моя кожа коснулась воды в рву, заклятие Одетт ослабло — вероятно, из-за проклятия Лахлана, удерживающего его во рву. Правда, Мария, одна из служащих, все это увидела, но Одетт махнула рукой, и та забыла все, включая меня в образе собаки.

— Что, черт возьми, здесь произошло, пока меня не было? — Влад оглядывается, останавливаясь взглядом на Уитли, а затем смотрит на меня.

Я беру Уитли за руку, целую ее пальцы и поднимаю наши сцепленные руки.

— Познакомься с моей парой.

— Да вы сладки, как шотландский вереск, знаете,103 — раздается гулкий голос Лахлана, эхом отражаясь от каменных стен подъемного моста у входа в замок.

— Лахлан? — Влад цепляется за перила из камня и смотрит вниз, в ров.

Лахлан сидит на розовом надувном матрасе в форме гроба с напитком в руке. Его волосатая грудь обнажена, он в плавках.

— Гляди, что у меня есть! — Лахлан указывает на свой «плот» и машет, как ни в чем не бывало, мерзавец. — Я и тебе купил, Влад. Интернет — удивительная штука.

— С каких это пор ты можешь передвигаться? — спрашивает Влад, скривив губы при виде яркой надувной конструкции. — Выглядишь нелепо.

— Это самый милый плот, который я когда-либо видела, — шепчет Обри. — Кстати, кто это? Я думала, все гости ушли.

— Это Лахлан, — пытается прошептать Уитли. Она приподнимается на носочки, как и остальные, стараясь рассмотреть идиота внизу. — Он Лох-несское чудовище, но проклят и не может покинуть ров.

— Это место просто потрясающее, — с восхищением шепчет Обри. — Влад мне о нем рассказывал.

— Люди думают, что я чертов аниматроник, Влад. Куда катится этот мир? — ворчит Лох-несское чудовище, злобно глядя на нас.

Влад никак не реагирует на своеобразную шутку, и Лахлан пожимает плечами, снова устраиваясь на плоту и начиная потягивать напиток через трубочку с надписью «Нэсси»104. Он поднимает брови, заставляя солнцезащитные очки упасть с макушки и прикрыть глаза.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Влад взрывается:

— Да что, нахрен, ты сделал с домом моих предков, пока меня не было?! — рычит он, краснея почти до цвета своих глаз.

— Тебе стоило бы поздравить меня, а вместо этого ты начинаешь ныть, едва переступив порог замка, — огрызаюсь я.

— Я даже не знаю, поздравить тебя или купить щенячьи подгузники, учитывая, что ты обоссал меня, прежде чем я успел войти, — говорит Влад, его взгляд снова устремляется на Уитли, очевидно, все еще раздраженный тем, что от меня несет водой из рва.

— Может, мы все просто расслабимся и посмотрим фильм? Со снеками! — неожиданно предлагает Уитли, и все начинают говорить одновременно.

Спустя час мы с Владом, Уитли и Обри устраиваемся в кинотеатре. В воздухе витает аромат попкорна, конфет и чипсов. Одетт, естественно, предпочла остаться одна, и, учитывая, как они с Владом постоянно цапаются, это, пожалуй, к лучшему.

Девушки сидят вместе на большом диване, а Влад и я — в отдельных креслах сбоку. На экране идет «Мумия 2»105, и я улыбаюсь, видя, как легко общаются Уитли и Обри.

— Как давно Одетт здесь? — тихо спрашивает Влад, наклоняя голову.

Морщинка пролегает у меня на лбу. Позже у нас будет долгий разговор об Одетт и ее зельях, и я не знаю, чем все это обернется.

— Чуть больше недели, но она сказала, что уезжает сегодня вечером, — отвечаю я.

— Хотел бы я, чтобы все перестали сюда приезжать, — ворчит он.

Я закатываю глаза на этого ворчуна и снова смотрю на Уитли, когда она смеется. Она о чем-то болтает с Обри, и я рад, что моя пара, кажется, наслаждается компанией.

Последние несколько дней пролетели, как в тумане, и я хочу, чтобы она расслабилась как можно больше. За последние несколько недель ей и так пришлось через многое пройти.

— О чем вы там болтаете? — спрашиваю я, перекрикивая звуки фильма.

— Мы планируем девичник, — отвечает Обри.

Обри лучезарно улыбается, глядя на Уитли, и запихивает горсть попкорна в рот, а я замечаю обеспокоенный взгляд Влада, обращенный к ней. Девушки снова переключаются на фильм, а Влад сидит неподвижно, уставившись на Обри так, словно хочет ее сожрать — и не самым приятным образом.

— У тебя вид, будто ты не срал неделю, перестань, — говорю я, покручивая бокал с виски в руке на подлокотнике кресла.

Влад хмурится, на его лице отражается тревога, пока он смотрит на затылок Обри.

— Я понятия не имею, сколько времени осталось до того, как она обретет бессмертие, и впервые за всю свою долгую жизнь, Дойл, я понимаю, что одержим временем, — говорит он.

— С ней все будет хорошо. Прошло всего пару месяцев, и, кстати, теперь, когда ты вернулся, ты можешь помочь с подготовкой к следующему балу, — подталкиваю я его, многозначительно приподнимая брови, зная, что разговор об этом его отвлечет.

— Я бы лучше согласился на кастрацию бумажными листами, — выплевывает он, раздраженно запуская пальцы в волосы.

— Бал?