Титан и Титанида - Anne Dar

Была лунная ночь, что в сумме с металлическим зрением давало возможность рассмотреть все детали, правда, изначально я не знала, что именно мне предстоит рассматривать… В конечном итоге я была поражена. Не тем, что Джекки вдруг сбросила с себя кофту и осталась в одних штанах и лифчике, а тому, как её вдруг начало “подламывать”. Сначала она пару раз дёрнулась так, будто ей в спину воткнули очередную парочку ножей, только на сей раз не аллегорических, а после… Из-за её спины вдруг что-то появилось!

Должно быть, её порадовали мои широко округлившиеся глаза, потому что она громко усмехнулась и в следующую секунду расправила за своей спиной… Крылья?! Металлические?!

Демонстрация была великолепной, несмотря на некоторую неуклюжесть носительницы дара, которая пока ещё не разобралась, как своими мощными возможностями пользоваться с уверенностью. Она вспорхнула вверх, но тут же едва не рухнула – левое крыло чуть подогнулось, пока правое тянулось вверх… Они, эти крылья, были огромными!

В итоге моя подруга, пусть и неуверенно, но всё же сумела взлететь и зависнуть на уровне макушек древних елей, перед круглым диском ослепительно полной луны!..

Я первой назвала её Птицей. Задолго до того, как она ею стала. Но в этот момент я не помнила этого. А если бы вспомнила, быть может… Раньше поняла бы о своей природе большее…

Этой ночью Неуязвимая Джекки приобрела новое имя – имя, которое одним своим звучанием в будущем будет повергать людей в трепет, восторг и ужас: Металлическая Птица.

Глава 40

По настоянию Добромира, мы разделились: он и Беорегард с Теоной остались в его доме, остальные Металлы отправились в дом Данко и Лады, а я и Джекки пошли ко мне домой. Джекки тот ещё секс на ходулях – я при своём немаленьком росте всё равно пониже и помельче неё, – однако в запасах моего гардероба предусмотрено имеются вещи на её фигуру, так что я решила переодеть подругу из её чуть рваной кофты – пробила ткань не до конца закрывшимся крылом во время одевания, – в одну из своих целых.

Пока я ходила в гардеробную на втором этаже, Джекки ожидала меня в освещённой каминным огнём гостиной. Вернувшись, я застала её за чтением с электронного устройства, на которое была загружена всего одна книга – моя.

– Эй, – пройдя мимо своей Отмороженной, я шлёпнула её по заднице кофтой, которую в следующую секунду бросила в её руки. – Я тебе ещё не подарила право этого чтения.

Пройдя дальше, я на металлической скорости села за стол, забросила не него ноги, скрестив их, и надела свои очки в чёрной оправе.

– Что поделаешь: обожаю читать запрещёнку, – ухмыльнулась огненноволосая, уже стянувшая с себя своё рваньё.

– Да уж я в курсе. Порвать бы тебя за ту прочитанную записку в Диких Просторах.

– Ты не злопамятная. Но про ту записку всё ещё не забыла.

– Что поделаешь: у меня металлическая память.

– И металлическое зрение. Зачем тебе очки?

– Стабилизируют мою силу: гетерохромия не проявляется, если носить.

Огненноволосая рухнула в кресло и, упёршись левым локтем о стол, врезалась в меня своим коронным острым взглядом:

– Значит, Трини, ты всерьёз решила реализовать идею с написанием книг, впервые высказанную тобой в Паддоке.

– Ещё раз назовёшь меня Трини и познаешь жар моего камина.

– Если Тристану можно звать тебя Трини, значит, и мне можно. В конце концов, мы оба тебя любим.

– Любовь любви рознь, Отмороженная.

– И не говори… – скрестив руки на груди, она отстранилась на спинку стула. – Взять меня с Конаном: мы трахаемся, как заведённые. Жду, когда уже нас попустит, но пока всё не попускает. У тебя как с этим?

– Я не буду обсуждать с тобой свой секс.

– Да ладно тебе. Я ведь видывала тебя почти полностью обнажённой.

– “Почти” в данном случае главное слово. Кстати про обнажённость. Ты свела татуировку?

– От неё не осталось и следа примерно спустя восемь дней после того, как я обратилась в Тантал. У Конана такая же ситуация с его татуировкой. Видимо, кожа Металлов воспринимает татуировки за повреждения и регенерирует их. А я ведь набивала её в Подгорном городе… – она вдруг резко переключилась: – Знаешь, я испытываю к Лив чистую благодарность: если бы она не относилась ко мне с такой жестокостью всякий раз, когда ей того хотелось, если бы не вбила все эти ножи и вилы в мою спину, я бы не стала той, кем являюсь сейчас, была бы где-то ещё, но не здесь, с вами всеми и с тобой в отдельности. Представляешь: если бы не Лив, наши миры не сошлись бы, мы бы не познакомились, я бы никогда и не узнала о существовании Металлов… – за что мне всегда нравилась Джекки, так это за то, что при своём бойцовском характере она умеет прощать и благодарить так, как никто другой. Пока я думала об этой её особенности, она вдруг воскликнула: – С ума сойти! Как много мы всего пережили: и порознь, и вместе. Кажется, всего лишь три десятилетия жизни, а по ощущениям, словно три столетия минуло!

– Эй-эй-эй! Не гони коней впереди извозчика. Мне до тридцатилетия, как до луны: ещё и до двух десятков лет даже не добралась. Только никому не говори. Пусть все думают, что я старушка, объевшаяся молодильных яблочек.

Моя собеседница резко хохотнула:

– Молодильных яблочек? Русскоязычные друзья интересно влияют на твой словарный запас.

– Да уж…

– Итак, жительница, или лучше будет сказать, хозяйка дремучего заповедника, что ты думаешь делать с тем, что о Рагнаре сейчас ни слуха, ни духа? Он пропал без вести, не оставив ни единого следа, по факту, исчез, как появился…

– Не хочу говорить об этом недоразумении.

– Вот как? Тогда, быть может, поговорим о недоразумении в пятой строке второго абзаца твоей книги? Ты написала слово “встретится”, пропустив мягкий знак…

– Уверяю тебя, это не единственное слово в моих трудах, которое порадует тебя милой опечаткой. Поэтому я сейчас и даю тебе прочитать эту книгу до её публикации: прочти, отметь загвоздки, которые заметишь, пропусти те, которые не заметишь, я их приму к сведению или проигнорирую, и впоследствии