Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Глаза начинают слипаться. Я смотрю на кровать. Такую далекую, слишком далекую, чтобы встать с кресла, поскольку оно куда удобнее, чем любое ложе из тех, на которых я спала последнее время. Ну и ладно, оно вполне подойдет.

Мне снятся кролики. Великое множество кроликов у моих ног. Они встают на задние лапы, чтобы взять корм из моих рук. Я протягиваю им морковку и кочаны капусты. Звуки, с которым они жуют, вызывают у меня улыбку.

Затем зрелищ, звуков и запахов становится слишком много. Я стою в обеденном зале. Голоса множества людей эхом отдаются от золоченого потолка, создавая какофонию разговоров. По обеим сторонам комнаты стоят столы с таким количеством свежих фруктов, овощей и разных видов мяса, какого я еще никогда не видела. Гости слоняются вокруг, накладывая себе на тарелки большие порции, пока другие сидят, поглощая еду.

Они проходят мимо, не обращая ни малейшего внимания на полуобнаженную девушку, стоящую посреди этого шумного сборища.

Толпа расступается, и я замечаю Экера, стоящего среди своих обожателей. Все они стараются привлечь к себе его внимание – мужчины полны воодушевления, да, но женщины… они стараются как никто другой.

Он пытается смотреть на того, кто говорит, но они соперничают друг с другом за его внимание, так что его взгляд не останавливается ни на ком дольше, чем на пару мгновений. Он выглядит заинтересованным, кивая и улыбаясь в нужных местах. Кто-то отпускает шутку, и он смеется, и в уголках его глаз появляются морщинки.

Но все это неискренне. Все это исчезает, когда он видит меня. Он заметно вздрагивает, его взгляд проясняется, когда он смотрит на мою обнаженную кожу и полотенце, прикрывающее самые лакомые части тела.

Девушка, стоящая к нему ближе всего, замечает, что он отвлекся, и оглядывается через плечо, глядя туда же, куда и он. Ее золотистые волосы откинуты назад, открывая красивое лицо. Она поворачивает голову то направо, то налево, в замешательстве хмурит брови, затем поворачивается к Экеру, коснувшись его предплечья, чтобы привлечь внимание. Он приходит в себя и смотрит на нее темными глазами, которые так притягивают людей. У меня в груди возникает ощущение, которое мне совсем не по душе.

Я не могу об этом думать.

Нет. Пришло время испытать эти Узы Сопряжения, понять, что я могу сделать в их рамках.

Не сводя глаз с Экера, я босиком иду к нему по мраморному полу.

Он поспешно отвлекается, обогнув эту красивую девушку. Пока я пробираюсь сквозь толпу, наши взгляды встречаются и теряются в толчее тел. Несколько шагов – и он оказывается в пределах слышимости.

– Я на тебя зла, – говорю я.

Он пробирается ко мне сквозь толпу.

– В самом деле? – спрашивает он, отмахнувшись от кого-то, кто пытается отвлечь его, положив руку ему на плечо.

Проведя рукой по столу, я беру вилку.

– Да.

Оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не видит, как вилка парит в воздухе, я накалываю на нее ломтик дыни, затем подношу ее ко рту, но он выхватывает ее, использовав свой дар, чтобы призвать металл.

– Почему? – спрашивает он, положив вилку на другой стол.

– Это длинный список.

Он приближается, и это напоминает мне о том, что произошло несколько недель назад, когда мы были на Рынке, как он выследил меня и навсегда изменил мою жизнь.

Он берет кубок и делает глоток, используя это как предлог для того, чтобы не подпускать к себе других и избегать зрительного контакта.

– Начни с начала.

– Во-первых, – говорю я, уклонившись от его попытки схватить меня, – ты провел меня по своему городу, словно призовую лошадь.

– Это все-таки лучше, чем если бы лошадь везли на убой, потому что она захромала.

Я останавливаюсь, дойдя до стены, состоящей из витражных окон. Фонари в зале ярко светят на цветные стекла, из-за чего снаружи ничего не видно. В отражении я вижу стоящего за моим плечом Экера.

Я поворачиваюсь к нему.

– Ты совершенно не умеешь извиняться.

Он улыбается и кладет руку на подоконник рядом с моей. Для всех, кто на него смотрит, он просто мужчина, медленно потягивающий напиток. Для меня же он выглядит как бог, сошедший на землю, чтобы обольстить меня. В лампе над нами мерцает пламя, отбрасывающее блики, которые пляшут на его лице. Тени от ресниц падают на верхнюю часть его щек.

– Я подожду, пока ты дойдешь до конца этого списка, – говорит он, скользя взглядом по моей груди, затем там, где полотенце расходится на бедрах. – Ну и в чем еще заключаются мои прегрешения?

– Ты бросил меня на произвол судьбы перед своим отцом. – Я стараюсь дышать глубоко и ровно, не желая показывать ему, как он действует на меня. – Так что думаю, можно сказать, что ты привел лошадь на убой.

Это очень быстро приводит его в чувство, и его черты становятся жестче от моих обвинений.

– Ты так думаешь?

– Не принижай меня, Экер.

Он помешивает темный напиток в кубке и стискивает зубы.

– Я понимаю, что ты не знакома с нравами и обычаями моего народа, и я не виню тебя за это, но по прибытии каждый должен предстать перед королем. Так уж заведено.

– О, это было просто чудесно, – говорю я, источая сарказм. – Мне пришлось в одиночку предстать перед отцом моей Сопряженной Пары на глазах у всех придворных, которые смеялись надо мной из-за того, что я использовала свой дар, как ребенок. Причем все это время я была покрыта ошметками гнилого помидора.

Он выпрямляется во весь рост, допивает напиток из кубка и ставит его на подоконник рядом со мной.

– Ты права. Это было несправедливо.

Услышав это признание, я потрясенно вскидываю бровь.

– В нашей жизни вообще нет ничего справедливого, Джови, – говорит он, и его темные глаза неотрывно смотрят в мои.

Откровенная честность в его голосе застает меня врасплох.

– Наверное, я просто ожидала… – Я не договариваю эту мысль, слишком стыдясь того, что собиралась сказать.

Но он все равно догадывается, и его улыбка смягчает удар по моему самолюбию.

– В этом зале или на этой земле нет ни одного человека, перед которым ты не могла бы стоять гордо и свободно. – Он проводит рукой по окну, делая вид, будто следует за отражением света, пока не дотрагивается до моего плеча. – Как твоя