Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Я поднимаю ладонь, чтобы показать ему, что рана затягивается. Он проводит большим пальцем по розовой коже, затем подносит его ко рту и лижет чуть зажившую плоть. От этого в моем животе словно вспыхивает молния. Я осмеливаюсь оглядеться, чтобы удостовериться в том, что никто не видит, как принц делает языком что-то непристойное, но, поскольку Экер стоит к залу спиной, никто, похоже, этого не замечает.

Он отпускает мою руку и наклоняется к моему уху, касаясь его губами.

– Я умираю от голода, Джови. Больше никогда не появляйся без одежды.

– Или что? – спрашиваю я, не узнавая собственного голоса.

Проведя губами по внешней стороне моего уха, он прижимает бедра к моим, демонстрируя свое возбуждение.

– Или я заставлю тебя наконец признать желание, которое мы оба испытываем.

Я резко втягиваю воздух, и мне не нравится, что его слова только подбрасывают дров в бушующее во мне пламя.

Он придвигается ко мне еще ближе, и в его глазах я вижу такое же пламя, какое пылает и в моих.

– Лучше проснись. – Затем он быстрым движением берет кубок с подоконника и поворачивается, чтобы поговорить с приближающимся к нему придворным, снова придав лицу любезный вид. Как будто последних минут вовсе не было.

Я рада возможности удалиться и быстро иду к массивным дверям зала. Я не знаю, куда направляюсь. Дворец огромен, но я не замедляю шага, когда нахожу ближайшую лестницу и начинаю подниматься, перешагивая через ступеньки. Ее темная отделка и перила совсем не похожи на обилие позолоты, которое, как я помню, украшает лестницу, ведущую в мою комнату.

Я как раз добираюсь до следующей лестничной площадки, когда вижу на верхней ступеньке кролика. Он соскакивает на одну ступеньку ниже, задирает нос и принюхивается, после чего продолжает спуск. Я поднимаюсь, сворачиваю на следующий пролет и останавливаюсь как вкопанная, когда замечаю еще одного кролика. И еще одного. А если точнее, трех.

Как странно.

Переступив через них, я поднимаю взгляд и вижу уже вдвое больше кроликов. Их становится все больше. Один из них прыгает ко мне, и я нагибаюсь, чтобы подхватить его, прижав мягкого зверька к груди, чтобы почесать за ушами. Затем кролик раскрывает рот, обнажив длинные и жуткие клыки, и я роняю его.

Я моргаю и оказываюсь в совсем другом месте – в оранжерее, занесенной снегом.

– Джови, – зовет чей-то голос.

Я, вздрогнув, резко оборачиваюсь, прижимая к себе кролика, которого в моих руках больше нет, и просыпаюсь. В комнате темно, масло в лампах догорело. И я нахожусь здесь одна.

Я нахожу ночную рубашку и надеваю ее. Сейчас кровать выглядит намного заманчивее, и я с тяжелым вздохом залезаю под одеяло. Я так устала, что, когда дверь открывается, я даже не шевелюсь. Если кто-то явился с дурными намерениями, то я приму смерть как избавление от мучений. А может, я не испытываю страха, потому что узнаю его по силуэту. Тяга, влекущая меня к нему, отзывается внутри тупой пульсацией.

Расшнуровав ботинки, он небрежно сбрасывает их по пути к кровати. Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы я могла полюбоваться его фигурой, когда он снимает рубашку, а затем и штаны, прежде чем лечь в кровать в одном нижнем белье.

Каким-то образом я нахожу силы заговорить.

– Это неприлично, – напоминаю я.

Он тянется ко мне под одеялом, и я ощущаю его запах, когда он притягивает меня к себе.

– Я же говорил: после того как мы доедем до дворца, я буду спать там же, где и ты.

– По-моему, это было сформулировано как-то иначе.

Он стонет, уткнувшись лицом в мягкую постель и натянув на нас одеяло.

– Я не позволю сплетникам помешать мне помочь моей Сопряженной Паре по-настоящему хорошо отдохнуть. – Он сплетает свои ноги с моими и кладет ладонь на мое бедро. – Я бы пришел раньше, но я надеялся за ужином поговорить с отцом о расторжении помолвки.

Я понимаю, что мне должно быть неловко из-за того, что я делю постель с мужчиной, который помолвлен. Но я уверена, что не хочу покидать эту постель. Никогда.

– И что?

В ответ он вздыхает.

– Он так и не появился. Я спросил его адъютанта, где он, но тот так ничего и не сказал.

Хммм.

Я кладу ладонь на его упругую грудь, над сердцем. От моего прикосновения он замирает. Я впервые инициирую наш контакт. В моем жесте нет скрытого умысла или намерения, в нем есть только простое желание коснуться его. Я скольжу ладонью по его груди, провожу пальцами по ключице. Пока я изучаю те части его тела, которые до сих пор могла оценить только издалека, напряжение медленно покидает его.

Он следует моему примеру – его ладонь скользит по изгибу моей талии, пока не достигает края ночной рубашки. Подсунув руку под ткань, он испускает вздох, ощущая под пальцами мою обнаженную кожу. По моему телу пробегает медленная мучительная волна желания.

– Я не хотел сажать тебя в карету, как будто ты являешь собой какой-то постыдный секрет, – говорит он, ощупывая мою поясницу.

Мне трудно сосредоточиться на словах, пока его пальцы, то едва касаясь, то надавливая, скользят по позвоночнику.

– Хотя основная власть сосредоточена в руках отца, меня любит народ. Я хотел, чтобы они видели, что я на твоей стороне и не стыжусь называть тебя своей Сопряженной Парой.

Сердце стучит где-то в горле, пока я вслушиваюсь в его слова. Я не свожу глаз со своей руки и, избегая его пристального взгляда, провожу пальцами по его горлу, а затем по кадыку.

Я не могу скрыть обиду в голосе.

– Они явно были не в восторге от того, что я ехала рядом с тобой, несмотря на всю любовь к тебе, – шепчу я.

– Тех, кто выступает против твоего возвращения, не так много, как кажется, – говорит он, и его горло вибрирует под кончиками моих пальцев. – Их ничтожно мало по сравнению с теми, кто рад тебе, но они громко выражают свою неприязнь. Дай им время. Те, кто боится, изменят свое мнение.

Он просит о моей симпатии к своему народу.

Я провожу ладонью по его груди, пока не чувствую мерный стук его сердца.

– Понятно.

Он подсовывает руку под мою шею, запускает пальцы в волосы на затылке и притягивает мою голову к своим ждущим губам.

– Я бы хотел провести перед ними свою призовую лошадку еще несколько раз.

Я щиплю его за бок, но он только улыбается, склонив голову для поцелуя. Я без колебаний отвечаю на него, используя сонливость