Американская звезда - Джеки Коллинз

– А как вас зовут, молодой человек? – спросила она величественно.

– Ник, – промямлил он.

– И фамилия у нас имеется?

– Ник Анджело.

– Отбросьте «о», – сказала она драматически. – Ник Эйнджел – я просто вижу это имя на афишах!

– Да?

– Да, конечно, – она отвернулась и стала разговаривать с каким-то учеником. Энни отвела его в сторону:

– Ты ей понравился.

– Откуда ты знаешь?

– Я сразу поняла. Он усмехнулся:

– Ну, конечно, ведь я не просто тип с улицы.

– Что мне нравится в тебе, Ник, так это твоя скромность. Идем, займем вон там места.

Он оглядел большую, душную комнату. Вокруг было несколько парней в теннисках и джинсах, изо всех сил подражающих Марлону Брандо, и очень много хорошеньких девушек, чересчур всерьез себя воспринимающих. Актеры. Такие же, как он.

Когда все уселись, Джой Байрон встала и обратилась к классу.

– Сегодня мы будем говорить о мотивации, – сказала она. Повисла большая эффектная пауза. – Я работала с Оливье, Гилгудом и фактически со всеми великими англичанами. Выходя на сцену, первое, о чем они думали, была мотивация поступков. Как мотивировать то, что они делают!

И Ник понял, что эти занятия очень отличаются от тех уроков, которые когда-то давала Бетти Харрис в Босвелле.

Он не ошибся. Джой Байрон с восторгом поучала слушателей, полагая, что сообщает им нужные сведения, очень много рассказывая о своей фантастически успешной карьере в Англии.

– А в Англии она была очень знаменита? – спросил он шепотом Энни.

Энни кивнула, глаза ее сияли:

– Да, она замечательный преподаватель.

– А почему она уехала?

– Не знаю.

В середине занятий Джой вызвала двух учащихся и велела им разыграть сцену, выражающую гнев.

Ник очень внимательно следил за этюдом.

Ребята играли хорошо.

Он мог бы сыграть лучше.

Они кончили. Джой встала и жестко их разнесла, а затем предложила всем остальным сделать замечания. Некоторые только, казалось, и ждали момента, когда могут разорвать актеров в клочья, меньшинство осыпало их преувеличенными похвалами.

– Надо быть ко всему готовым – к хорошему и к дурному, – прошептала Энни. – Здесь каждый имеет право высказываться. И, можешь поверить, критика иногда просто безжалостная.

А он никак не мог решить, стоит ли связываться со всем этим. Одно дело играть в Босвелле. Но здесь Голливуд, и к чему ему критика?

Когда он уходил, его остановила Джой Байрон, положив худую лапку, всю в голубых венах, ему на руку.

– У вас есть внешность, дорогой мальчик, – сказала она своим серьезным английским тоном.

– Есть? – спросил он осторожно.

– О, да. Я сразу это вижу, – ответила Джой. – У вас есть вид.

Он глубоко вздохнул, от нее пахло увядшими розами и нафталином.

– Да, ну, э… я рад это слышать.

Она смотрела на него, не отрываясь. Глаза у нее слезились.

– В следующий ваш приход сюда вы что-нибудь сыграете.

– Но я еще не записался в ваш класс.

– Да, конечно, но иногда я принимаю учащихся бесплатно. Посмотрим. И в следующий раз будьте готовы.

– Что она тебе сказала? – сразу же спросила Энни, как только они вышли. А когда он рассказал, она сильно взволно-

валась. – Господи, но ты же еще не играл, а уже произвел такое впечатление.

– Может быть, ей хочется переспать со мной? – пошутил он.

Но Энни была настроена серьезно.

– Этим не шутят, – сказала она сурово. – Джой Байрон – настоящий профессионал.

Он взял ее за руку:

– Эй, я хотел тебя кое о чем спросить. У тебя есть постоянный приятель?

– А что? – спросила она подозрительно.

– Я подумал, что, может быть, ты могла бы мне помочь. Если ты не идешь на свидание, то могла бы прийти ко мне в субботу вечером?

Наступило длительное молчание.

– Ник, – сказала она неуверенно. – Я вовсе не собираюсь вступать с кем-нибудь в связь.

– Ну а кто тебя об этом просит? Все, что мне надо, так это, чтобы ты прочитала со мной роль. Мне ведь надо подготовиться, правда?

– О… – смутилась она, так как неправильно его поняла. – Я с радостью.

В субботу вечером у его домохозяйки была обычная еженедельная вечеринка. Он, не обращаясь внимания на любопытных, повел Энни прямо к себе в квартиру. В ней пахло марихуаной.

– Не дыши слишком глубоко, – пошутил он, – достаточно набрать этого дыма полные легкие, и они покроются каменной коркой на целую неделю.

Она подошла к широким окнам, выходящим на пляж.

– Как тебе удалось отыскать такое жилье?

– Мне Синдра помогла.

– Хороший вид.

– Да, мне очень повезло.

Но тут хозяйкино стерео извергло звуки какого-то танца с такой мощностью, что впору было бежать.

– Вот это недостаток, – объяснил он, – она закатывает вечеринки каждую субботу. И надо иметь подходящее настроение. – Ник открыл холодильник и оглядел его содержимое. – Как насчет того, чтобы выпить? У меня есть пиво и кока-кола. Выбирай.

– И то и другое плохо для здоровья, – ответила Энни. – Предпочитаю просто воду.

– А ты никогда не делаешь того, что вредно? – поддразнил он ее, доставая стакан.

– Нет, если это в моих возможностях, – ответила она строго.

Он достал свой драгоценный экземпляр «Трамвая «Желание», открыл на особенно любимой им сцене и подал текст Энни:

Как ты думаешь, что, если я сыграю Джой вот эту?

– Гм-м-м… – Она пробежала несколько страниц. – Ты это хочешь со мной? – спросила она, усаживаясь на кушетку.

– Что я хочу с тобой? – опять поддразнил он ее. Она покраснела:

– Ник, давай серьезно.

Он подошел, зная, что этого делать не стоит.

– Но я серьезно, – сказал он, обнимая ее и притягивая к себе.

Она была очень трепетна и нервна. Он начал ее целовать. Она пыталась оттолкнуть его, но слегка.

– Расслабься, – упрашивал он ее, твердо зная, что наконец-то она в его власти. – Ну, должно же у тебя быть в жизни что-то приятное, – добавил он, крепко ее целуя.

Но в тот момент, когда он хотел приступить к дальнейшему, раздался громкий стук в дверь. Энни воспользовалась возможностью и вывернулась из его объятий, с виноватым видом вскочив с кушетки.