Американская звезда - Джеки Коллинз

– Звучит заманчиво, – сказал он. – Я заеду за тобой.

– О'кей, увидимся в четыре.

В тот вечер, когда Луиджи опять бросил его на мистера Эванса, он особого энтузиазма не почувствовал. Этот Эванс – пустой номер, никаких связей здесь не предвиделось.

Все было точно так же, как в первый раз. То же самое кислое лицо, тот же чемоданчик, прижатый к боку, и то же отсутствие чаевых. Ник решил сказать Луиджи, что больше возить мистера Эванса не будет. Он поговорил с другими водителями и узнал, что большинство клиентов дают чаевые сверх того процента, который начисляется на заказ. Но с этим сквалыгой ничто не светило.

– Этот Эванс – настоящий скупердяй, – пожаловался он Луиджи, приведя лимузин обратно. – Пожалуйста, больше не заставляйте меня его обслуживать.

– Что я слышу? – переспросил Луиджи, и глаза у него налились кровью. – Мистер Манфред дал тебе работу, исключительно по доброте своей сердечной, и надо же, вот ты уже открываешь рот и рассказываешь, кого хочешь возить, а кого нет.

– Но я имею право на свое мнение, – упорствовал Ник.

– Ты имеешь право только поцеловать меня в зад, если я тебе это разрешу.

– Полагаю, что откажусь от такого заманчивого предложения.

Луиджи сделал непристойный жест:

– А это еще посмотрим, панк.

На следующий вечер Луиджи приветствовал его злорадной улыбкой:

– Мистер Манфред желает тебя видеть.

– Зачем?

– Я что, твой информационный центр?

Мэнни Манфред показался ему еще толще, чем в первую встречу. Это было невероятно, но у него был такой вид, словно он прибавил еще двадцать фунтов.

– Как идут дела, Ник?

«Удивительно! Толстяк помнил, как его зовут!»

– О'кей, – ответил он осторожно.

– А каково играется? Был уже на прослушивании?

– Собираюсь этим заняться.

– Могу посоветовать способ добиться этого, – сказал Мэнни, протягивая руку к блюду с засахаренными орешками, забирая пригоршню и бросая все в удивительно маленький розовый рот.

Ник заметил, что на руке у него «Ролекс» – массивные золотые часы, которые блеснули в солнечном свете.

– Я разговаривал с Кью Джи, – сказал Мэнни, жуя орешки.

– Вы?

– Ты ему нравишься. _ – Я знаю.

– И он тебе верит.

– Надеюсь, что так. Я работал на него почти четыре года. Мэнни выплюнул обсосанный орех, и тот шмякнулся на его громадное колено. Он смахнул его на пол.

– Преданность и доверие – эти вещи купить нельзя.

– Верно, – ответил Ник, ожидая главное, что должно последовать.

– Итак, – сказал Мэнни и не разочаровал его, – у меня к тебе предложение.

– Да?

– Ты кажешься ловким парнем.

«Иисусе! Какие комплименты! От самого толстяка. Наклевывается чертовски прибыльное дельце».

– Да, я умею себя поставить, – ответил он осторожно.

– Вот это приятно слышать, – ответил Мэнни, сияя улыбкой. – Как только Луиджи мне сказал, что ты жалуешься, я

понял, что тебя не удовлетворяет сидеть за баранкой и возить разных богатых сукиных детей, когда ты знаешь, что стоишь больше.

– Ну, это работа.

– И вот что я хочу тебе предложить.

– Это в рамках законности?

– А тебя это волнует?

– Так говорите, какое дело?